Упал намоченный - taramans

— Ой! — только сейчас до Сергея дошло, что стоит он — в чем мать родила, лишь наличествовала повязка вокруг тела в районе груди, а Альбина и не смущается.

«Вот до чего же циничны женщины-медики! Насмотрелась, видно, на разные виды. Как-то неловко вышло!».

И Васильев поспешно замотался простыней, сдернутой с кровати.

— А что по телу синяков нет, так дело-то понятное: мы же в бронежилетах были. «Броня» поверх бушлатов, под теми еще — «хэбэ», а под ним и нательное белье зимнее. Так что нас по телу и пробить-то — не пробьешь. Вот эти суки по конечностям и наяривали!

— Ага… — задумчиво протянул врач, — Я просто с бронежилетами не сталкивался, у нас в институте на «военке» их и не было. Выходит, полезная вещь!

Васильев угукнул и, приняв от медсестры баночку, подошел к раковине, проделал все «дела». После этого, пользуясь случаем, принялся рассматривать себя в висевшее на стене небольшое зеркало:

— Ну, блин… Квазимодо отдыхает в сравнении со мной!

Видок был и впрямь — не очень. Одутловатое нечто, сине-фиолетового цвета; щелки глаз, сквозь которые еле видны красные вурдалачьи буркалы. Нос… От одного его вида наворачивались слезы: напоминала эта часть физиономии, знак доллара, только что без двух вертикальных полосок. Дополнял картину свежий, а оттого багровый шрам, от края рта до виска.

— Крас-а-а-вец…

— Да брось ты! Шрамы украшают мужчин, — довольно равнодушно высказалась медсестра.

— Да, да… В курсе этой глупости, — кивнул парень.

— А почему глупости-то? — удивился доктор.

— Как почему? Кто-то брякнул такое, а остальные-то и ну повторять! Вот скажите, доктор, вы не отказались бы обзавестись такими украшениями? А? То-то же! Или вот давайте женщину спросим: Альбина! Извините, не знаю, как вас по отчеству! А вы были бы рады такому ухажеру?

Медсестра отвела взгляд, но попыталась отговориться:

— Ухажер! Молод ты для меня, ухажер…

— А я сейчас не о возрасте. Возраст — что? У красивых женщин вообще возраста нет. От шестнадцати и до… До скольки она сама решит — красавица.

— Так уж — до скольки решит? — усмехнулась женщина.

— А чего? И в пятьдесят женщина может быть красоткой на зависть девочкам. Это если женщина сама того хочет.

— Ишь ты, знаток женщин выискался! — сарказм женщины был не очень приятен, — Самому-то сколько? Лет двадцать есть ли?

— Двадцать один. Но это к делу не относится. Я не имею в виду мой личный опыт. Есть картины, скульптуры, фотографии, есть книги и стихотворения. Опыт и из них можно черпать. Вон, к примеру, Майя Плисецкая! Сами же видели: женщине уже к пятидесяти, а она…

— Ну, вспомнил Плесецкую, — усмехнулась медсестра, — Таких как она — одна на тысячу! Кстати… Ты вообще поросенок неблагодарный: тебе Юрий Александрович так щеку зашил — любо-дорого посмотреть! Шовчик ровный, как по линейке, и тонкий… Тонкий, тонкий…

Это медсестра увидела недоверчивую гримасу Васильева, разглядывающего сейчас именно эту деталь своего экстерьера.

— Не смотри, что он сейчас страшноватый. Это он просто свежий. Потом опухоль спадет, сам оценишь. Юрий Александрович у нас вообще… Золотые руки! Золотые и легкие.

Медсестра продолжала нахваливать доктора. По смущенному виду Серега понял, что именно этот врач и есть тот самый «кудесник».

— Перестань, Альбина. Там и рана-то была поверхностная, мышцы не задеты…

Васильев уже и сам определил, что — да, не вышло у плюгавца пропороть Серегину морду насквозь: кроме опухоли, на внутренней поверхности щеки ничего не ощущалось.

— А недавно… — продолжала вещать вошедшая в раж медсестра, — Юрий Александрович и вовсе одной женщине, пострадавшей после аварии, нос восстанавливал.

— Альбина! — уже строго осек женщину врач.

Что характерно: медсестра ойкнула и сконфуженно замолчала.

«Ага! То есть, эта помощь пострадавшей, в виде восстановления носа, в функционал конкретно этого доктора не входит. И операцию, скорее всего, он делал нелегально или — полулегально. Такое, как я слышал, бывало в советской медицине!».

— А что, дорогие мои служители Асклепия, не поможете ли и мне в этом деле? — повернулся Васильев к медикам.

Доктор очень выразительно посмотрел на медсестру и перевел взгляд на парня:

— Что ты имеешь в виду?

— Так это же понятно: не поправите ли вы мне это убожество, называемое носом?

— Ты, вообще-то, не по адресу обращаешься… — начал было «пластический хирург».

— Да ладно вам! — отмахнулся Сергей, — Я, что — рисунков не видел, как нос исправляют?

— Это где же ты мог их видеть? — удивился «эскулап», — Уж не в медицинском ли училище ты учился?

«Ага… Было и такое в моей биографии, но мы об этом, по понятным причинам, промолчим, ибо не здесь было, а в реальности!».

— Не… Я в физкультурном техникуме учился, на зимние и игровые виды спорта. Но и боксеры у нас были, то есть и носы у них были соответствующие. А еще… Еще у меня подружка была в техникуме, вот она и впрямь закончила к тому времени медучилище. У нее разные справочники были, а там картинок, картинок…

— По акушерству и гинекологии, скорее всего! — фыркнула медсестра, а на возмущенный взгляд доктора, пояснила, — Ну а что еще может интересовать пацанов в тех картинках?

— Не буду спорить, и такой интерес был, — согласился Васильев, — но как носы правят, тоже запомнил.

— Парень… — нерешительно начал Юрий Александрович, — Понимаешь… Я за такое могу по шапке получить и очень даже просто…

— Понимаю! — кивнув, перебил доктора Сергей, — Потому и не собираюсь никому ничего рассказывать. У меня, правда… Сами поймите — что взять с солдата? Но уж бутылку хорошего армянского коньяка…

Васильев перевел взгляд на женщину:

— И коробку шоколадных конфет я организовать смогу. Вам, опять же, бесплатная практика с не самым простым случаем. Разве же плохо? А завтра-послезавтра меня переведут в отделение, и мы с вами больше не увидимся.

Продолжая дожимать медиков, Сергей негромко пропел:

— Об этом никто не узнает, об этом никто не услышит. А если узнает, а если услышат, то это меня не колышет!

Оба медработника помолчали, усваивая информацию, а потом Юрий Александрович, сняв очки, тщательно протер их чистым носовым платком, извлеченным из бокового кармана халата, и усмехнулся:

— Нет, ты посмотри, Аля, какие