Блистательные - Стивен Бакстер

Он закрыл глаза. Это, конечно, имело смысл; логика Андрес была мрачной, но всегда обоснованной. — Но почему я? Было бы лучше, если бы мы оба…

— Это было бы неразумно, — сказала она. — Я бы не хотела, чтобы они видели, как я умираю.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она имела в виду, что она, Андрес, первая из старейшин, наконец-то терпит неудачу. Русел никак не мог смириться с этим: ее смерть означала бы разрушение опоры вселенной. — Но ты не увидишь пункт назначения, — раздраженно сказал он, как будто она сделала неправильный выбор.

— Нет, — хрипло ответила она. — Но "Мэйфлауэр" доберется туда! Оглянись вокруг, Русел. Корабль функционирует безупречно. Наше созданное общество стабильно и выполняет свою работу по сохранению родословных. А ты, ты всегда был самым умным из всех. Ты доведешь дело до конца. Для меня этого достаточно.

Это было правдой, предположил Русел. Ее замысел был выполнен; корабль и его экипаж теперь работали именно так, как всегда мечтала Андрес. Но прошло всего двести пятьдесят лет, всего половина процента от той устрашающей пустыни времени, которую он должен был пересечь, чтобы добраться до Большого Пса, — и теперь, похоже, ему предстояло проделать остаток этого путешествия в одиночку.

— Нет, не одному, — сказала Андрес. — У тебя всегда будет корабль…

Да, корабль, его постоянный спутник. Внезапно ему захотелось сбежать от бесконечных сложностей человечества и погрузиться в его огромное технологическое спокойствие.

Он откинулся на спинку кушетки и снова погрузился в размышления. На этот раз его сознание переместилось из яркого теплого человеческого пространства в сердце корабля, сквозь тесный тор корпуса в царство пульсирующих прямоточных реактивных двигателей, тонких гравитационных крыльев, за которыми плыл корабль, и бескрайних пространств за его пределами. Корабль преодолел лишь часть своего эпического путешествия, но уже поднимался над галактической плоскостью, и Ядро, многолюдное сердце Галактики, подобно солнцу взошло над пыльными полосами спиральных рукавов. Это было потрясающее, успокаивающее зрелище.

К тому времени, когда он вернулся из своих межгалактических грез, Андрес уже умерла, ее кушетку разобрали на запчасти, а тело поместили в цистерны замкнутого цикла.

Русел очнулся от долгого сна, увидев лицо мальчика, искаженное гневом — гневом, направленным на него.

Оглядываясь назад, он должен был предвидеть приближение восстания. Все признаки были налицо: изменение социальных структур временных, растущая напряженность. Это должно было случиться.

Но ему было так трудно обращать внимание на короткую жизнь этих временных, на их непонятный язык и обычаи, на их мелкие заботы и склоки. В конце концов, Хилин был мальчиком сорок пятого поколения с момента запуска: сорок пять поколений. Лета, почти тысяча лет…

Однако подвиги Хилина привлекли его внимание.

Хилину было шестнадцать лет, когда все это началось. Он родился в деревне-коридоре Дилука.

К этому времени правители разных деревень вступили в браки, чтобы сформировать единую систему власти. Они жили в среднем в два раза дольше своих подданных и установили монополию на судовое водоснабжение. Водная империя, управляемая геронтократами, имела тотальный контроль.

Хилин не принадлежал к потомству местного автарха; его семья была бедной и бесправной, как и все подданные автарха. Но они, казалось, смирились со своей участью. Играя в коридорах, полимерные полы которых были испещрены следами ног многих поколений людей, Хилин рос сообразительным и счастливым ребенком. В молодости он казался послушным, с радостью драил переборки, когда подходила его очередь, и терпел тумаки от учителей, когда задавал дерзкие вопросы.

Его всегда странным образом завораживала фигура самого Русела — или, скорее, полумифического существа, показываемого жителям деревни на повторяющихся виртуальных раскадровках. Хилин впитал в себя историю благородного старейшины, который был вынужден выбирать между жизнью, полной бесконечных обязанностей, и своей возлюбленной Лорой, и в конце концов стал бессмертным примером для тех, кем он правил.

По мере взросления Хилин преуспевал в образовании. В четырнадцать лет его приняли в элитную касту. По мере снижения интеллектуального уровня грамотность в значительной степени была утрачена, а древние руководства так или иначе рассыпались в прах. Таким образом, эти монашеские мыслители теперь заучивали наизусть все важные заповеди, касающиеся работы корабля и их собственного общества. Вы начинали заниматься этим жизненно важным проектом в четырнадцать лет и не ожидали, что закончите его, пока вам не перевалит за пятьдесят, а к этому времени уже было готово взять верх новое поколение летописцев.

Русел сухо называл этих терпеливых мыслителей друидами: его не интересовали собственные имена групп временных, которые все равно изменились бы в одно мгновение ока. Он, безусловно, одобрял эту практику, когда она появилась. Все это бесконечное заучивание наизусть было прекрасным способом тратить бессмысленные жизни — и это создало основу для соперничества с автархами.

Хилин снова процветал и проходил одну друидическую аттестацию за другой. Даже бурный роман с Сейл, девушкой из соседней деревни, не отвлек его от учебы.

Когда пришло время, пара попросила у своих семей разрешения вступить в дружеские отношения — брак, и разрешение было предоставлено. Они обратились к автарху за разрешением завести детей. К их радости, оказалось, что их генетические особенности, отображенные в обширной памяти друидов, были достаточно совместимы, чтобы позволить и это.

Но, несмотря на это, друиды запретили этот союз.

Хилин в ужасе узнал, что это произошло из-за результатов его последнего друидического экзамена, проверки его общего интеллекта и потенциала. Он провалился, показав не слишком низкую оценку, а слишком высокую.

Русел, задумавшись, понял. Евгеническое устранение слабостей, в целом, было применено мудро. Но в условиях дуополии автарх-друид были неизбежны попытки отсеять слишком ярких, любопытных — всех, кто мог проявить бунтарство. Так что, если вы умны, вам нельзя позволять размножаться. Русел пресек бы эту практику, если бы даже заметил ее. Если так пойдет и дальше, временное население станет пассивным, вялым, автархи и друиды будут легко манипулировать им, но оно будет бесполезно для более масштабных целей миссии.

Для Хилина было