Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

– открыть декольте в присутствии нравящегося даме кавалера, стать строгим костюмом при случайной встрече с управляющим банка… Эта способность понимать настроение владельца объясняла головокружительную популярность тканей нового поколения. Одежда больше не создавалась из инертных нитей с застывшими красками и текстурами, плохо адаптирующимися к изменчивому человеческому эмоциональному состоянию, – живые структуры теперь активно приспосабливаются не только к форме, но и к индивидуальности своего обладателя. Одно из главных достоинств биотканей заключалось в том, что материал, питающийся выделениями кожи владельца, постоянно прирастает. При этом он испускает из своих пор восхитительные, непрерывно изменяющиеся ароматы. Его волокна неустанно обновляются, исправляя мелкие повреждения и не требуя стирки.

В то утро, обходя дозором магазин, я осознавал: нет плюсов без минусов. По непонятной случайности у нас осела в продаже очень уж капризная коллекция моделей. У ткани наблюдались случаи внезапной паники из-за громкого рева мотора автомобиля. Однажды целая коллекция стильной одежды в несколько мгновений уничтожила сама себя в приступе безумного исступления. Вместо элегантных моделей у нас на руках осталось нечто, больше походившее на безобразную кучу изрядно подгоревших шляп.

Я уже думал порекомендовать Джорджу прикрыть лавочку на это утро, когда увидел, как в магазин зашла наша первая покупательница. Ее фигура была частично скрыта от моих глаз разнообразной пляжной одеждой, из-за которой можно было видеть только привлекательное лицо под шляпкой с белыми полями. У входа, на палящем солнце, ее ждал молодой водитель, со скучающим видом наблюдавший за прогуливающимися по улице туристами.

Изначально мне не понравилось, что богатая женщина появилась в самый неподходящий момент, когда наше изделие начало вести себя нервно. Меня все еще немного потряхивало при воспоминании о бикини, соскользнувшем к щиколоткам хозяйки аккурат тогда, когда она намеревалась спрыгнуть с вышки в бассейн отеля «Нептун». Я обратился к Джорджу с просьбой излить все свое обаяние и убедить даму покинуть нас как можно быстрее. Но Джордж оказался не в своей тарелке. Как страдающий от близорукости жалкий развратник, подглядывающий за подростком-нимфеткой, он с прищуром уставился на вошедшую даму, весь подавшись вперед.

– Эй, Джордж! Прекрати путать меня! Ты с ней знаком? – зашипел я, пытаясь пробудить его от транса. Он обратил ко мне пустой, осоловелый взгляд.

– Прошу прощения?..

Его наряд словно превратился в шелк и отражал свет, как зеркало, – это было его обычное поведение, когда хозяин оказывался рядом с прекрасной женщиной.

– Рейн Чаннинг, – пробормотал Джордж.

– Кто-кто?

– Рейн Чаннинг, – повторил он. – Вы ее не помните, мистер Самсон. И никто не помнит.

Я пропустил Джорджа вперед; он двигался как Персиваль, стремящийся к своему священному Граалю. Конечно, я с ясностью вспоминал ее – знаменитую модель мирового уровня, воплощение вечной женственности. Вот только сладенькая внешность была результатом многочисленных хирургических вмешательств. Рейн Чаннинг была загадочным артефактом семидесятых годов, эпохи поклонения вечной молодости. В то время зрелые актрисы обращались к пластической хирургии, чтобы подтянуть обвисшую кожу, избавиться от морщин. Но история Рейн была уникальна. Молодая модель, едва достигшая двадцати лет, отдала свое лицо хирургическому скальпелю, доверилась мастерству хирурга, чтобы возродить образ невинной подростковой красоты. Она многократно возвращалась на сцену операционного театра, уходя оттуда с закутанным в бинты лицом. Когда бинты снимались, она снова и снова подставляла свое лицо девочки-подростка под лучи прожекторов – лицо, застрявшее в прошлом. Вероятно, именно она – на свой мрачный манер – и поспособствовала гибели этого жестокого культа молодости. Со сцены она ушла уже много лет назад. Недавно я вспомнил, что несколькими месяцами ранее услышал о смерти ее партнера по бизнесу и доверенного лица Гэвина Кайзера, молодого искусного модельера, создателя моды на биотекстиль.

Даже сейчас Рейн, почти достигнув тридцатилетней отметки, сохранила детское личико – дикий коллаж подростковых черт. В ее взгляде отражались всполохи тех пожаров, что сгубили и Кэрол Лэндис, и Мэрилин Монро. Пока она тихо беседовала с Джорджем, я осознал, что ее-то и видел танцующей с бродягой в пустом ночном клубе Западной Лагуны.

В то время, когда я приобрел лавку, здесь еще можно было найти старые журналы мод с целыми страницами, отведенными только под фотографии Рейн, с глазами раненой лани, поблескивавшими из-под повязки, закрывавшей ее только что воссозданные юные черты. Она же в платье последней модели, дефилирующая в биотканевой одежде в фешенебельном клубе. Она же – улыбающаяся Кайзеру, юнцу с физиономией красавца-гангстера. С многих точек зрения, связь между Рейн Чаннинг и этим молодым дарованием от мира мод на диво точно характеризовала эпоху разрушения старых устоев. Теперь же лицо Рейн было всего лишь отжившим свое реликтом, тенью на пороге забвения.

Тем не менее во время посещения моей лавочки эта перспектива наверняка представлялась ей достаточно отдаленной. Джордж был счастлив видеть ее. Наконец-то ему удалось повстречать в среде полного равенства одну из самых ярких звезд его юности. Не заботясь о наших взволнованных платьях, он раскрывал одну за другой витрины, демонстрировал содержимое шкафов. Неожиданным и странным образом обстановка в лавке выровнялась. Платья теперь едва шевелились на плечиках, подобно послушным домашним птицам.

Я предоставил Джорджу время, чтобы насладиться воспоминаниями, потом подошел к ним.

– Вы подействовали на наши платья успокаивающе. Похоже, что они любят вас.

Она обернула вокруг шеи мех песца и потерлась о него щекой. Мех ласково обвил ее плечи, как будто заботливо укрыв их в уютном гнездышке.

– Надеюсь, что так и есть, – откликнулась она. – Знаете, всего несколько месяцев назад я испытывала отвращение к этим нарядам. Мечтала, чтобы все эти ткани исчезли, чтобы все, кто их носил, оказались обнаженными на улице. – Она громко засмеялась. – А теперь вот я полностью хочу обновить свой гардероб.

– Мы восхищены тем, что вы начали с нашего магазина, мисс Чаннинг. Вы задержитесь в Алых Песках надолго?

– На какое-то время. Раньше я уже была здесь, мистер Самсон. Но все вокруг меняется постоянно – вы не замечали? А к вам вот приятно возвращаться – тут все неизменно.

Мы прогуливались между рядов одежды. Время от времени она легким прикосновением ласкала ткань своей белоснежной рукой подростка. Она распахнула плащ, и акустическое украшение – хрустальная роза, приютившаяся на груди, – издало мелодичную трель. Ее предплечья обвивали бархатные лозы. Казалось, что Рейн плывет в облаке живой пены, как современная молодая Венера.

Что же мне приглянулось в этой особе? На какой крючок удалось ей поймать меня? Глядя, как Джордж помогает ей подобрать эффектный вечерний наряд в нежных оттенках, пока другие предметы гардероба, разложенные на стульях кругом, мурлычут ей, я подумал, что Рейн Чаннинг и впрямь слишком уж напоминает