Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

ребенка – этакую Алису в Стране чудес моды. Каждое ее мимолетное прикосновение одаряло предметы особой жизнью. В памяти вновь ожил образ ее, танцующей с бродягой в заброшенном ночном клубе на окраине Западной Лагуны.

В то время как молодой водитель относил ее покупки к автомобилю, я обратился к ней:

– Я видел вас вчера вечером. В клубе рядом с пляжем.

Впервые она бросила на меня пробудившийся взгляд взрослого, странно контрастирующий с молодостью лица.

– Я живу недалеко, – сказала она. – В доме на берегу песчаного озера. Там играла музыка и танцевали люди…

Когда шофер распахнул дверь автомобиля, я заметил, что сиденья были сплошь уставлены безделушками и безумно сверкающими драгоценностями.

Потом они уехали – двое взрослых, прикидывающихся детьми.

* * *

Через пару дней я снова услышал музыку, доносящуюся из клуба. Я только что устроился на веранде своего поместья, когда ночной воздух пронзило слабое звучание стальных дребезжащих нот. Я спустился на темнеющий пляж. Сегодня бродяг было не видать, и Рейн Чаннинг блуждала между столиками клуба одна. Подол ее белого платья вычерчивал на песке обделенные смыслом абстрактные узоры.

Поблизости в ожидании застыл дюноход. Рядом с ним дежурил юноша с обнаженным торсом, уперев руки в бедра. Термальные вихри вздымали рябь на песке у его ног; крепкие икры под штанинами шорт отчетливо белели в сумерках. Широким лицом с перебитым, как у Микеланджело, носом он напоминал темного пляжного ангела. Он подождал, пока я не приблизился, затем двинулся вперед, пройдя перед самым моим носом настолько вплотную, что даже задел меня плечом. Его блестящая от пота спина отражала далекие огни Алых Песков все время, пока он пересекал дюны, направляясь к ночному клубу.

После этого странного рандеву я с чего-то вбил себе в голову, что Рейн Чаннинг исчезнет из моей жизни навсегда. Но на следующий день, когда я пришел к магазину, Джордж уже беспокойно бегал у дверей.

– Мистер Самсон, я пытался до вас дозвониться! С нами связалась секретарша мисс Чаннинг. Все ее покупки ведут себя неподобающе! Не сидят на фигуре, три платья распускают крой…

Я кое-как утешил его, затем пообщался с доверенным лицом Рейн – крайне нелюбезной француженкой. Она кратко сообщила мне, что два вечерних платья, одно коктейльное и три костюма – то есть все, что было приобретено в «Топлес-Газе», – «пошли в семя» по каким-то неясным причинам.

– Будьте в курсе, господин Самсон, я требую, чтобы вы немедленно явились к госпоже Чаннинг и либо заменили все ее покупки, либо возвратили их полную стоимость, шесть тысяч долларов! Другие варианты…

– Мадемуазель Фурнье, – отреагировал я решительно, собрав все остатки своего самолюбия, – никакого «другого варианта» не может быть.

Прежде чем я покинул магазин, Джордж бережно вынес мне цикламеновый спортивный костюм из певчей биоткани, пошитый на заказ для одного крайне состоятельного клиента.

– Чтобы поддержать вашу репутацию, да и мою тоже, мистер Самсон… в подобных случаях просто необходимо держать марку.

Костюм приник ко мне, точно невесомое кружево, змеиной кожей облепил меня, сам себя подгоняя под охват груди и бедер. Его краски сверкали и переливались, пока он изучал мое тело с должной осторожностью. Когда я вышел из бутика, чтобы сесть в автомобиль, люди оборачивались мне вслед, дивясь дорогой обновке.

Через пять минут после прибытия в резиденцию Рейн Чаннинг костюм притих и поник на моих плечах, точно раненый кот. В воздухе разлилось неприятное напряжение. Молодой шофер, приняв у меня машину, стартовал с места так резко, что покрышки жалобно взвизгнули. Взгляд его ясных колких глаз неприятно резанул по мне напоследок.

Мадемуазель Фурнье встретила меня величественным кивком головы. Это была старая дева лет сорока с угловатым лицом. Она была одета в черное платье колдуньи, дергавшееся на ее костлявых плечах, словно какая-то суетливая птица.

– Весь гардероб погиб, мистер Самсон! И не только платья от вас, но и уникальные, бесценные модели, последний писк парижской моды. Мы тут буквально потеряли голову!

Я сделал все возможное, чтобы успокоить ее. Одна из опасностей, когда имеешь дело с биотканями, заключается в том, что они очень легко поддаются панике. Семейная склока, гневный возглас, даже грохот резко захлопнутой двери – все это способно спровоцировать самоуничтожение. Даже мой костюм заметно увял под мрачным взглядом мадемуазель Фурнье. Поднимаясь по ступенькам, я бегло приласкал взволнованный бархат занавесей. Они тут же вернулись на свое место, успокоенные.

– Может быть, их используют слишком редко? – предположил я. – Этим тканям нужен постоянный контакт с человеком.

Мадемуазель Фурнье бросила на меня странный ироничный взгляд. В этот момент мы вошли в комнату на верхнем этаже. Сквозь занавешенные шторами окна можно было разглядеть просторную террасу бледно-зеленого цвета. Ниже ее виднелась утопающая в мареве гладь песчаного озера.

Мадемуазель Фурнье указала мне на распахнутые дверцы гардероба, расположенного вдоль стен просторного помещения.

– Контакт с человеком? Вот именно, мистер Самсон.

По полкам и отделам гардероба будто прошелся безжалостный вихрь. Платья раскидало по всей комнате – одно свисало с каминной полки, парочка укрыла широкую софу на манер покрывала. Почти вся ткань была инертной, покоробленной, лишенной естественной живой окраски. Иные наряды покрылись безобразным ворсом и катышками – этим уже наверняка ничто не поможет; их оборки почернели, усохли и загнулись кверху, как засохшая банановая кожура. Два вечерних платья, брошенные на секретер, совершенно одичали и переплелись нитями. В платяных шкафах ряды вешалок с одеждой нервно дергались взад и вперед, и их краски трепетали, словно свет обезумевших пульсаров.

После нескольких минут наблюдения за одеждой я почувствовал, что она с трудом, но все же начинает успокаиваться после эмоциональной встряски сегодняшнего утра.

– Кто-то сильно напугал их, – обратился я к мадемуазель Фурнье. – Неужели мисс Чаннинг не понимает, что с биотканями нельзя вести себя как капризная идиотка?!

Француженка резко схватила меня за руку.

– Мистер Самсон! У всех свои причуды. Постарайтесь сделать все, что в ваших силах. За труды вам заплатят безотлагательно, будьте спокойны.

После того как она ушла, я занялся платьями, висевшими неровными рядами. Мне пришлось снять с вешалок наиболее пострадавшие. Что до остальных, то я сперва постарался осторожно отделить их друг от друга – принялся ласково поглаживать ткань, пока наряды не расслабились и не успокоились.

Я уже приступил к осмотру шкафов в соседней комнате, когда открылось нечто удивительное и загадочное. В стенном шкафу, скрытом за двумя распахнутыми дверцами, я обнаружил множество платьев, выгоревших от времени и оставленных на вешалках погибать и вянуть – этакие забытые жертвы прошлого. Даже самые живые из них еле-еле реагировали на