Возвращение - Марцин Подлевский

тельца или вирусы. Ученые из Научного клана называли это компьютерной эволюционной аномалией; то же самое утверждалось и во время создания первых генокомпьютеров. В то время никто не предполагал, что программы — как информация — могут создавать свою материальную оболочку на генном и клеточном уровне.

Никто, кроме Элохимов и их Зерна.

Почти готово, подумала Кирк, но материя не поддавалась. Что-то блокировало ее… словно Блум пыталась прорваться сквозь нее, но не к программе, а к реальности. Только все это не могло быть реальностью. Не имело права быть.

Она сосредоточилась еще сильнее, чувствуя, что почти уплывает из рук. Она больше не была «здесь и сейчас» — она текла по туннелям из черного, искрящегося льда данных, отличного от льда вокруг нее, и в каждой строке программы, расцветающей, как световое дерево, была только одна команда: выйти из симуляции. Вокруг нее разрастался внутренний мир — лабиринт персонали, соединенной с клетками и замершей на грани биологических процессов, раскрываясь перед ней, как механический, чрезвычайно сложный цветок.

Что-то хрустнуло.

Звук был настолько неестественным и несовместимым с внутренней реальностью данных, что Кирк отпрянула и открыла глаза. Она пошатнулась, чуть не упав, и отдернула пальцы ото льда.

Здесь кто-то был.

Начав путешествие по призрачной версии Прим, она осталась одна. Что изменилось теперь? Неужели она что-то активировала? Медленно, неуверенно она поднялась на ноги и, устремив взгляд на полуразрушенные кварталы, заметила стоящую на четвереньках маленькую фигурку в одеянии, напоминающем размытый туман.

— Кто…? — начала она, но существо вдруг двинулось к ней со странной получеловеческой-полуживотной стремительностью и с таким напором, что Кирк повернулась и побежала к ближайшему зданию.

Она мчалась вперед как сумасшедшая, спотыкаясь о ямы и камни, торчащие из земли, и в какой-то момент едва не упала в покрытую льдом лужу. Она бежала изо всех сил и изо всех сил старалась забыть призрачное лицо.

Оно мелькнуло лишь на секунду, но она была уверена, что видела Персею Блум.

***

Тартус Фим был потрясен, когда увидел, через что им предстоит пройти.

Атмосфера Империума не была похожа ни на что, с чем он сталкивался раньше. Создавалось впечатление, что планета застряла в газовом гиганте — ее окружал частично прозрачный барьер из нерассеянных газов, облаков и вихрей, окрашенных в гнилостно-зеленый и голубой цвета. Как здесь могла существовать атмосфера? Торговец видел немало уцелевших систем Выжженной Галактики, но вряд ли хоть одна из них выглядела настолько… причудливой.

— Что это? — спросил он, не ожидая ответа, но подневольная Тетка тут же его дала, хотя и довольно бессвязно.

— Этот слой частично коррозионных газов, Тартусик. Трудно сказать больше, у меня только базовый анализ. Но при максимальном магнитном поле…

— Какова его толщина? Этой… атмосферы?

— Похоже, около пятнадцати километров… Выше я не могу судить, Тартусик Фим.

— Вы можете видеть некоторые звезды…

— Но не могу судить о толщине внешних сфер.

— Если мы находимся внутри какого-то газового гиганта, пусть даже с полупрозрачной структурой, то его диаметр может составлять световые годы! Как мы сможем совершить глубинный прыжок, не имея возможности определить свое местоположение в пространстве!

— Я не знаю, Тартусик… не кричи…

— Напасть со всем этим, — шипел торговец, усаживаясь в капитанское кресло. — Тетка, поищи в округе глубинные эхо-сигналы. Может быть, нам удастся найти траектории полетов элохимов… Если не будет другого выхода, мы полетим за ними.

— Глубинное эхо? Но эти плохие элохимы могут быть и там!

— Возможно. Но у нас нет выхода, — прорычал он. Он схватился за рукоять прыгуна, и «Темный кристалл», покачиваясь, полетел в сторону газообразного столпотворения.

— От космических кораблей нет глубинного эха, — пискнула Тетка, но Тартус уже не слушал. Он закрыл глаза. Ему было страшно. В этом не было ничего нового, и он мог с этим справиться. Он испытывал страх уже очень давно.

Он просто не хотел, чтобы все это повторилось.

***

Руины, до которых она добралась, выглядели достаточно солидно, поэтому она сразу же бросилась в широко распахнутую дверь здания, ведущую на лестничную площадку.

Большинство зданий Прима — возведенных по модульным схемам конструкций Согласия — были частично автоматизированы и предсказуемы. Обычные и антигравитационные лифты. Выходы на смежные балконы. Простые лестницы и перила, используемые еще с темных времен Терры. И наконец, сами квартиры — со стандартной обстановкой, с раздвижными тонкими стенами, микросанузлами, похожими на те, что бывают на космических кораблях, и кухонным сегментом.

Блум должна была наткнуться на одну из них, но двери — обычные и автоматические — выглядели в меру прочными. Поэтому она бежала вверх по лестнице так быстро, что даже не чувствовала одышки. Ее подстегивал адреналин, усиленный персональю — за такой заем придется расплачиваться однажды… пока это «однажды» еще существует.

— Кирк! КИИИРК!

Голос был басовитым, но срывался на визгливые колебания. Пугало не это, а то, что он действительно напоминал голос Персеи. Волосы на ее голове зашевелились. Это не могла быть ее мать — в конце концов, она давно умерла, — но Блум показалось, что в преследующей ее фигуре есть что-то до жути знакомое. Она еще больше ускорилась, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

— Милая, подожди! — крик был пронзительным, но заканчивался глубоким басом: — ПОДОЖДИИИ!

Кирк споткнулась и на секунду остановилась, глядя вниз. Существо бежало по лестнице на четвереньках. Туманное одеяние, видневшееся с близкого расстояния, приобрело реальные размеры: это было последнее платье Персеи, которое она носила перед смертью. Теперь оно висело лохмотьями, словно матушка Блум несколько дней, а может, и месяцев бродила в нем по разрушенному Приму. Что-то заставило существо почувствовать взгляд Кирк, и оно тоже остановилось, повернуло голову странным, неестественным образом и посмотрело вверх.

Блум закричала. Лицо Персеиды было бледным и покрытым инеем, от которого разгладились все прежние мелкие морщинки. Глаза оставались закрыты, но, похоже, открывать их не было нужды. Она жутко улыбнулась и тут же перешла на бег.

— Нет! — прорычала Кирк и, схватившись за перила, взбежала еще на несколько ступенек вверх.

У нее не было никакого плана, и от осознания того, что ее поймают, у нее чуть не перехватило дыхание. Она могла бы забежать в любую из квартир, но это, скорее всего, предопределило бы ее судьбу. Единственным реальным вариантом было позволить Персее приблизиться, а затем спрыгнуть на нижний уровень лестницы и возобновить свой бег — на этот раз к выходу.

Проблема