Возвращение - Марцин Подлевский

заключалась в том, что у нее больше не было сил. Однако она не собиралась сдаваться. Потеря Гама. Исчезновение Ната. Элохимы… это было слишком. В крайнем случае она выпрыгнет из окна, но не позволит себя поймать. Не сейчас. Не после всего этого.

Подвел ее лед.

Он тоже был здесь, как и снаружи. Тонкий, хрупкий слой льда покрывал лестницу и перила. Поначалу она не обращала на него внимания, взбегая на одну ступеньку за другой. Но теперь удача ее покинула. Она дернулась вперед и почувствовала, что ее нога соскользнула со ступеньки. Взмахнула рукой, пытаясь ухватиться за поручень, но пальцы схватили лишь пустоту.

Она рухнула вниз, прямо в ждущие руки Персеи. Даже не успела закричать.

И в тот же миг все замерло.

***

Голод не понимал, что происходит.

Люди — к которым он относился с некоторой сдержанностью — были в целом полезны. Как и Гам, по которому он искренне скучал, они, как правило, вели себя прилично. В том числе присутствовали, гладили ему спину, давали еду и — самое главное — проявляли должное уважение.

Проблема заключалась в том, что в последнее время эта система явно начала давать сбои.

Прыгун, который Голод считал своим домом, превратился в сборище сумасшедших. Вокруг постоянно кто-то бегал, и это он еще мог понять. Но временная ярость и связанные с ней беготня и мяуканье, характерные для его расы, в людях не прекращались. Они продолжали бегать как сумасшедшие. И что еще хуже, они оставляли его одного в этой спешке — и это уже было не просто возмутительно. Это было неприемлемо.

Сначала он попытался подойти к Покраке, оставшейся на «Темном кристалле», но вскоре понял, что имеет дело не с человеком, а с другой кошкой. Конкуренция его не очень обрадовала, что он и продемонстрировал, гордо подняв хвост и демонстративно фыркнув. После исчезновения Натриума, излучавшего вокруг себя восхитительный электрический шум, он попытался подойти к Тартусу, но торговец был все еще занят и — что само по себе является вопиющим оскорблением — не обратил на него никакого внимания. Поэтому был быстро вычеркнут.

Оставалась добрая, милая Кирк Блум, которая по непонятной причине недавно обиделась на него… и тоже по поводу Ната. Этого он уже совершенно не понимал. Она почему-то не поднимала шума, когда он грелся у навигационной консоли или даже когда заглядывал в термопечь столовой. Нат генерировал такие же волны, как и термопечь, так чего же тогда кричать? Все из-за минутного увлечения электромагнетизмом? Нечего было делать из этого трагедию. Он решил простить ее в любом случае. Конечно, при условии, что он сможет ее найти.

К сожалению, это оказалось не так просто.

Прежде всего ,«Темный кристалл» начало трясти. Прыгун попал в гнилостно-зеленый газ с голубыми полосами и почти сразу же потерял привычную управляемость. До ушей Голода донесся компьютерный стук запертого в машине фантома и рычание этого — возможно, интересно пахнущего, но неприятного — торговца. Другая кошка хлопала лапами по чему-то на консоли и тоже издавала какие-то звуки. И что еще хуже, никто не соизволил отнести его к Кирк.

Он нашел ее только тогда, когда прыгун стабилизировал полет, прорвав ядовитую оболочку атмосферы. Тогда из СН донеслось что-то вроде встревоженных голосов, но его это уже мало волновало. Все, что его интересовало, — это находящаяся в АмбуМеде — и, к счастью, не закрытая операционным пологом — Блум. Похоже, ей было очень хорошо. Она спала крепким сном, в то время как он, Голод, испытывал болезненный дискомфорт.

Полминуты он сидел, анализируя ситуацию. Он предупреждающе мяукнул, но Кирк промолчала. Если бы мог, он бы пожал плечами, но вместо этого медленно — и неумолимо — начал готовиться к прыжку.

***

Она видела и чувствовала все.

Падая, она увидела бегущую к ней Персею. Существо было совсем близко: если бы Кирк чудом не сломала шею при падении, мать подскочила бы к ней через три секунды. Ее лицо уже утратило последнее подобие человеческих черт: оно выглядело мертвым и искаженным. Блум знала, что, если она выживет, это зрелище будет преследовать ее во снах до конца жизни.

Но, конечно, она не могла выжить. То, что она испытывала, было наверное обычным замедлением субъективного времени, которое человек ощущает при падении — когда все замирает на доли секунд, а условные рефлексы берут верх. Лишь иллюзия, накачанная адреналином.

Иллюзия, из которой ее внезапно выдернула чья-то рука.

Она видела это как в тумане — маленькая тонкая рука схватила ее за комбинезон и потянула в сторону, выхватывая Кирк из замедленного времени. Блум вскрикнула, упав на участок коридора рядом с разбитой дверью. Больно.

— Быстрее! — крикнул низкорослый черноволосый мальчик лет одиннадцати. — Я долго не продержусь! Вставай, Кирк!

Кирк рефлекторно вскочила на ноги, но ее все еще тянули за руку. Мальчишка вел ее к балконным зацепам для ездолетов, а за спиной трещал лед. Треск звучал, сопровождаемый протяжным воплем: кем бы ни был демон, похожий на ее мать, он, очевидно, понял, что девушке удалось вырваться.

— Еще несколько секунд! — крикнул мальчик. — Залезай!

— Ездолет? — простонала она, увидев прицепленный к стене транспорт. — С ума сошел?! Здесь ничего не работает!

— Что за… а, вот как ты это видишь? Неважно, залезай! Этот полетит! Быстрее!

Она послушалась его и уселась на треснувшее, плохо проклеенное сиденье. Ездолет выглядел так, словно его собрали из ржавых деталей, и генохакер не верила, что он полетит. Мальчик сел в кресло пилота и взялся за рукоятки, нажал на кнопку зажигания, которая, конечно же, не сработала.

— КИРК БЛУМ! КИРК БЛУМ! — выло изнутри здания.

Кирк закричала. Мальчик выругался, хлопнул рукой по панели, и в этот момент машина вздрогнула, одарив их несколькими загоревшимися индикаторами.

— Давай… давай… — шептал ребенок. — Давай…

Затарахтела.

Они медленно поплыли, отцепляясь от стены здания, и в этот момент к ним на капот запрыгнула Персея Блум.

Она улыбалась, но глаза ее были закрыты. Вдруг она откинула голову и ударила лбом о стекло, на котором появилась четкая трещина. Кирк вскрикнула.

— Восславь… — начала Персея, но мальчик не дал ей закончить.

— Засунь себе это знаешь куда?! — прорычал он голосом, который, к ужасу генохакера, ударил по стеклу ездолета с такой силой, что оно вылетело, отбросив существо назад. — Знаешь, что можешь сделать со своим хреновым королем?!

Персея не ответила. Она пошатнулась, пытаясь удержаться на капоте машины,