Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

И немедленно зазвенело в ушах, кровь застучала боевым барабаном.

Старик проделал то же самое с Ли и пошаркал куда-то в зловонные глубины зала, полнящиеся стонами и воплями.

Фэнбао перевëл, наконец, дух.

Ничего. Шум крови потихоньку утих, звон тоже, и боль не усилилась, жила, как всегда, где-то на задворках сознания, куда он еë закинул давным-давно…

Значит, в одну реку не войти дважды. Хорошо.

Он приободрился немного, попробовал кандалы – держатся крепко, но демону их выдернуть – раз плюнуть!

– Что это, братец Хуань? – спросил Ли, удивлëнно приподняв голову. – Я думал, меня напичкают сейчас иголками, как ежа, а тут всего одна, и та как будто полезная. Только в ушах звенит.

– Вот именно, что «как будто» полезная, – Фэнбао выдохнул, закрыл глаза. – Точка тин-хуэй должна лечить уши, а не шум вызывать. Всë извращено, потому что это иголки, закалëнные в демонской крови.

Над соседним столом, где лежала, как он думал, куча тряпья, зашелестел смешок.

– Какие… свежие… говорливые…

– Кто тут? – Ли приподнялся как мог, пытаясь разглядеть. – Ты живой человек или призрак?

– Живой… но человек ли? – Куча тряпья пошевелилась, из неë показалась рука, бледная и тощая, словно куриная лапа. Этого уже больше и не привязывали. Значит, последняя стадия.

– Помираешь и хочешь что-то сказать напоследок? – спросил Фэнбао. Конечно, этому немощному кажется, что он умирает, и вправду это будет похоже на смерть.

Цин-эр тоже лежал на ложе бледный, зеленовато-прозрачно-восковой. Лишь на щеках и у губ бугрились безобразные лилово-чëрные наросты…

Снова зашелестел смешок.

– Нет… я не дурак. Я знаю, там дальше… величие. Там свет. Но надо пройти через смерть… и очиститься.

– Что за величие? Почему смерть? О чëм говоришь?! – Ли беспокойно зазвенел цепями.

– Он говорит, что прежде, чем воскреснуть могучим и бессмертным, придëтся умереть, – без выражения ответил Фэнбао, глядя в потолок. – Твоя душа подойдëт к мосту Найхэ, Чëрный и Белый посланники будут тебя тащить за собой изо всех сил, но цепи, которыми тебя приковало колдовство, сильнее – утянут тебя обратно.

– Но ведь дальше… ведь это стоит того, верно?

– Это стоит всего… – прошипел голос из темноты.

Фэнбао молчал.

Сказать ему, что там, за гранью, только разочарование? Сказать, что душа Цин-эра так и заблудилась где-то между мирами, оставив тело страдать в рабстве? Что из затеи, обещавшей будущее, не вышло ничего, кроме горя.

Он вздохнул и сел рывком, заорал что было сил, скрывая звон лопнувших кандалов. Выдернул иглу и отбросил куда подальше. Хватит себя жалеть! У этого горя есть имя. Есть горло, которое можно перегрызть.

– Хватит игр. Недосуг мне тут валяться, я пошëл искать подземные ходы. Ты со мной, Щербатый Ли? Или останешься тут мучиться?

Ли не смотрел на него, устремив взгляд чëрных глаз куда-то во тьму за потолочными балками.

– Я землепашец, брат Хуань. Для меня, как говорят, кусочек поля широты небес стоит. В жару хожу за плугом, в холод рублю дрова. И жду хороших времëн. Мы, деревенские, умеем молча терпеть и ждать. Если для того, чтобы стать сильным и вечно здоровым, надо потерпеть, я потерплю. Я подожду.

– Это же не всë. Хозяин свяжет твою волю, исполнишь любой его приказ, если скажет особое слово.

Ли коротко рассмеялся.

– Надо мной всю жизнь десятки господ. Что мне ещë один!

Фэнбао покачал головой.

– Не в зубах у тебя дырка, а в башке. – Он сплюнул на пол. Огненный плевок зашипел в мокрой соломе, задымился. – Делай что хочешь, я тебе не нянька!

– Всегда буду помнить твою доброту, брат Хуань, – тихо отозвался Ли. – Прощай. Может, ещë свидимся.

– Может, и свидимся лет через сто, – буркнул Фэнбао, оттолкнулся от стола и бесшумно вскочил на потолочную балку, затаился среди пыли и паутины. Теперь надо было понять, куда идти дальше.

Ему помогла удача. Только он собрался разобрать крышу и выйти наверх, как заскрипели колëса и показался потрëпанный надсмотрщик с тележкой. В ней, раскинув руки и ноги, как сломанные куклы, лежали тощие, бледные трупы – остовы, обтянутые кожей и едва прикрытые лохмотьями.

Надсмотрщик зазвенел кандалами и смахнул очередное тело с соседнего стола, даже не заметив, что место Фэнбао пустует. Проверил, дышит ли Щербатый, и вывез свою поклажу, неуклюже толкая тележкой дверь.

Фэнбао выждал немного и крадучись выскользнул за ним.

Надсмотрщик выкатился во двор, буркнул что-то, и дверь в конце галереи открылась, Фэнбао едва успел перекатиться за камень, чтобы не оказаться в луче света.

Надсмотрщик ссыпал внутрь комнаты трупы, будто хворост сгрузил, и, скрипя, покатился обратно. Через пару мгновений дверь отворилась снова, и какая-то нечëсаная седая карга с лицом плоским, как лепëшка, выползла, бормоча под нос.

Фэнбао не стал дожидаться, пока она дошаркает до конца террасы: прокрался за еë спиной в комнату.

Он ожидал, что в нос ударит гнилостный запах мертвечины, но почуял только старушечью вонь, похожую на прелые листья: иссохшие тела, рядами лежавшие на полу, не пахли ничем – ни гнилью, ни грязью. Почему-то даже ему, демону, стало от этого неуютно.

Нелюди, вот они кто. Вот на что он обрëк своего Цин-эра, живого, полнокровного, пахнущего сотней разных запахов, человеческих, вкусных…

Он огляделся, прикидывая, не напасть ли на каргу, притаившись, заставить показать дорогу, но ему пришла идея получше.

Старая плесень всë вокруг заставила свечами, чтобы удобнее было обдирать трупы: состриженные волосы складывала в одну кучу, пояса, крепкую обувь и амулеты – в другую. Сами тела же зашивала в мешки – самый близкий к низкой скамеечке мешок был зашит лишь наполовину, игла висела на хвостике дратвы – видать, потащилась ведьма за новым мотком.

Фэнбао выпростал тело из мешка, стараясь не повредить шов, положил среди остальных, надеясь, что швея в лицо этих доходяг не запоминает, и осторожно влез на его место.

Давно уже ему не приходилось лежать так смирно! На ум пришли столетия, проведëнные в цепях: тогда он убедил себя, что тело – помеха и от него надо избавиться, что прислушиваться к его нуждам нельзя, нужно испепелить эту плоть, уничтожить. Конечно, она будет сопротивляться, запугивать его болью, но надо, надо от неё избавиться, попасть в загробный мир, а уж там найти свой пион…

Фэнбао прикусил губу клыками, слизнул выступившую каплю крови. Проклятый Цзян Сюэлян! Его считали утончëнным принцем, любителем изящных беседок, стихов и прекрасных садов, да вот только создать он смог лишь кишащие уродами развалины, чей воздух даже демона мог отравить.

Он услышал шарканье и перестал дышать. Ему это легко давалось: он вообще и вдыхать-выдыхать научился лишь потому, что Цин-эр