Охота на наследницу - Холли Рене

Этот порочный ритуал делал людей слабыми и уязвимыми, а король становился все более сильным и грозным.

Бессильные против тиранического правления, люди жили в постоянном страхе перед гневом правителя. Десятина, собранная им, служила резервом, страховкой, которую он продолжал копить, а потуги восстания только усиливали стремление короля к еще большей власти.

Хватка его была неумолима, и это делало его непреодолимой силой, с которой приходилось считаться.

Я никогда не видела этих запасов силы, никогда не присутствовала на сборе десятины, разве что поглядывала из окна своей спальни, но я знала, что хранилище расположено где-то под замком, в глубоких туннелях, которые не обнаружить даже отцовским врагам.

Он мастерски превратил свой оплот в сложнейший лабиринт, ставящий в тупик любого, дерзнувшего попытаться разгадать его секреты. От одной мысли об извилистых тропах и тайных комнатах у меня мурашки бежали по спине, потому что я знала: именно в них заключены истинная сила и коварство отца. Лишь он один ориентировался в этом лабиринте, в крепости, куда никому не проникнуть.

В туннели я заходила всего несколько раз. В первый раз – с мамой. Тогда я не понимала паники в ее голосе и дрожания ее рук, когда она вела меня по тускло освещенным коридорам – вела, пока мы не добрались до двери, ведущей за пределы дворца. Я была тогда мала, слишком мала, но путь этот я не забыла. Не могла позволить себе забыть.

Пламя ужаса, раздутое ее паникой, выжгло эту дорогу в моем сознании, оставив неизгладимый шрам.

Потом я ходила туда с отцом и его людьми. И я все еще слышу эхо криков, мечущееся среди сырых стен. Отец верил, что обучает меня, готовит к тому, чтобы я стала королевой, не знающей ни милосердия, ни сочувствия, ни жалости. Королевой, которая будет брать у своего народа то, что ей нужно, не брезгуя никакими средствами.

Но все, что он сделал, это научил меня выживать в мире тьмы и жестокости.

Скрепя сердце, я поддалась неумолимой тоске, вечно преследующей меня. Тоске о маме, о ее теплых руках, мягком голосе, успокаивающих словах, которыми она всегда могла облегчить мою боль.

Как бы мне хотелось, чтобы она все еще была со мной.

Я тосковала по тем дням, когда верила, что отец любит ее, любит меня.

Но чем яснее он понимал мое бессилие, тем тяжелее ему становилось – и он медленно превращался в кого-то другого. Он отдалился от мамы, отдалился от меня, и она стала моим единственным щитом от его жестокости.

Но потом она умерла, и щита не стало, и ничто больше не заслоняло меня от его неуклонно нарастающей злобы.

Ее смерть унесла шанс получить другого наследника, и горечь и гнев поглотили отца. Казалось, какую-то его часть зарыли в землю вместе с мамой.

Она украла у него этот шанс, унесла нерожденного наследника с собой в могилу, а заодно бросила тень на все королевство, и тень эта легла на все и всех на ее пути.

Но, несмотря на то, что я не была наследником мужского пола, которого все желали, наследником, который обладал бы силой, моя мама все равно любила меня.

Я рассеянно подумала, что бы она сделала, если бы была жива. Забрала бы меня и бежала из королевства? Или осталась бы рядом с ним, беспомощно наблюдая, как он погружается во тьму?

Так или иначе, я никогда не смогла бы остаться и стать такой, какой он хотел меня видеть. Это означало бы полностью утратить себя, превратиться в пустую оболочку.

Он и так слишком многое у меня отнял, и я не позволю ему забрать у меня еще больше.

Ни ему, ни проклятому восстанию, которое предпочтет видеть меня мертвой.

Я – бессильная девушка в жестокой игре, затеянной могучими мужчинами. Они расчетливо передвигают фигуры, и я не могу взять над ними верх.

Все, что я могу, – бежать.

Я крепко зажмурилась, моля богов даровать мне хотя бы пару часов сна. Усталость вдавливала меня в землю, грозя раздробить кости, и мысль о восходе наполняла меня ужасом.

Мы слишком рисковали, остановившись тут на ночь. И Эйран, и я понимали это, но мы также знали, что я не могу идти дальше с этой проклятой лодыжкой, которую приходится тащить, словно неподъемный якорь.

Я нуждалась в отдыхе. Мы оба нуждались.

Но, едва я закрыла глаза и попыталась очистить разум, мысли вернулись к Дейкру. Они возвращались к нему постоянно, как крутится перышко, подхваченное ветром. Я не могла остановить это.

Меня преследовал его неистовый, напряженный взгляд, словно предвещающий бурю, преследовали воспоминания о его прикосновениях.

Где он?

Ищет ли меня, поглощенный гневом и горечью, терзаемый моим предательством? Наверное, да, и непоколебимая преданность восстанию подгоняет его.

Но я тоже зла на него.

Жгучее сознание того, что мы оба предали друг друга, кипело во мне.

Я позволила себе чувства к нему. Доверилась ему, и это было ошибкой.

Мы родились не в том мире, где доверие дается легко. Подозрения и сомнения витали между нами с той секунды, когда мы впервые увидели друг друга, и я по глупости потеряла бдительность.

И все-таки меня тянуло к нему.

Несмотря на все, что он сделал, я не могла не тосковать по мужчине, которого узнала.

Узнала – какой горькой, извращенной иронией стало это слово. Никто из нас по-настоящему не узнал друг друга.

Он думал, что я Найра, девушка из королевства, сбежавшая от злого короля, но я не была этой девушкой. Я была Вереной, дочерью королевы, королевской пешкой – пешкой короля, стремящегося превратить наше королевство в руины.

И я обманула его. Лгала ему снова и снова, и тяжесть вины не оставляла меня ни на миг.

Он был прав. Я всего лишь предательница.

Его поступки были спровоцированы гневом на меня, на то, что я сделала, но это не облегчало боли.

Раны, нанесенные им, все еще были свежи и пульсировали, постоянно напоминая о его жестокости.

Постоянно напоминая о том, что его здесь нет.

Внезапно словно что-то толкнуло меня. По спине побежали мурашки, я резко открыла глаза и принялась озираться в поисках Эйрана.

Он стоял у дерева, пристально вглядываясь во тьму, неся свою вахту. Темный силуэт сливался с ночным мраком.

Я уже открыла рот, чтобы окликнуть его, но внезапно язык защипал знакомый вкус магии. Пульсация силы разлилась по всему телу, проникая в каждую его клеточку.

Когда я покинула скрытый город, сила словно бы испарилась