Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

Нет, — проверив крепления ремней на руках и ногах, Моран отступил на шаг, не глядя, взял скальпель и несколькими быстрыми движениями вспорол рукав сюртука и сорочку под ним, затем обрезал получившиеся лоскуты.

— «Далёкое детство» с «доброй матерью», один к четырем.

Элианель замерла.

— Не боишься, что у него мозги начнут вытекать из ушей?

— На какое-то время его хватит. А времени у нас в любом случае немного.

Сняв пиджак, Моран огляделся в поисках вешалки. Не нашёл, аккуратно пристроил на спинку стула, поверх уложил жилет и шейный платок. Прислонился к столу и, зацепившись большими пальцами за подтяжки, принялся наблюдать, как Элианель суетится вокруг бутыли от капельницы.

— Готово. Возьми розовый катетер.

— Почему?

— Новый состав гуттаперчи, более удачные, чем старые черные. Меньше трескаются.

Я успела заметить блеск иглы, прежде чем отвернулась к полкам со склянками. За спиной раздался непонятный звук, то ли всхлип, то ли стон.

— Просыпается.

Обернувшись, я в первое мгновение даже не узнала сидевшего в кресле. Тот же наряд, те же запахи, но лицо, избавившись от внутреннего напряжения, стало совсем иным. Наивно-радостная улыбка, расфокусированный взгляд, тонкая влажная ниточка из уголка рта. Перед нами сидел большой ребенок, и где-то внутри шевельнулась волна жалости…

…которой пришлось напоминать, что именно этот гном, с глупой улыбкой пускающий слюни, ответствен за смерь Тома Тайлера. За запах крови во взорванном предместье.

А если его и Музыканта не остановить, крови будет намного больше.

К сожалению, правильные мысли помогали плохо. Гном был здесь и сейчас, а такое всегда сильнее бьет по эмоциям.

— Я хорошо себя вёл? — голос у него тоже изменился, став по-детски ломким. — Меня не накажут?

— Не накажут, — пообещал Моран, становясь рядом и наклоняясь ближе. — Мы просто хотим задать несколько вопросов. Ты ведь хочешь нам помочь.

Мне отчего-то показалось, что Моран помолодел. Лет на пятьдесят, а то и больше. Лицо не изменилось, а вот манера держаться, двигаться стала другой. Пропала расчетливая скованность, когда каждый жест выглядит рассчитанным до дюйма, ничего лишнего. Этот новый для меня Моран двигался размашисто, порывисто.

— Конечно, хочу, — радостно подтвердил гном. — Спрашивайте.

— Назови своё имя.

— Я… — гном осекся, нахмурился, улыбка стала виноватой. — Не помню. Совсем не помню.

— Из какого ты клана?

— Из… — снова пауза, — опять не помню. Честно-честно, я бы сказал, я хочу сказать, но не помню.

— Старый недобрый Мор, — прошептала стоявшая рядом Элианель. — Снова оказался прав, как раньше. — Она дернула ухом и добавила еще тише: — За одно это его можно возненавидеть.

Если Моран и услышал её последнюю фразу, то никак не показал. Взяв со стола карандаш и несколько листков бумаги, он перетащил стул поближе, сел прямо перед гномом и наклонился вперед.

— Расскажи о своем детстве, — произнес он доверительно-ласково, почти пропел, — что происходит вокруг, что ты видишь? Надписи, знаки, места, имена.

Гном улыбнулся шире.

— Дом. Дома хорошо, теплый камень, теплый хлеб. А замок я собрал даже лучше, чем раньше. Дедушка зря ругался, он же теперь лучше стал работать.

— Знаки? — вкрадчиво напомнил Моран. — Знаки на стенах? Ты видишь их?

— Молот… три зубца… нет, не три… там ещё колесо. Красное и белое. Или, — гном озадаченно замолчал, — белое и красное? Неправильно. Бабушка говорит, старый знак, а главный хранится в зале, но детям туда нельзя.

— Продолжай, — Моран сделал несколько пометок на листе, — что еще ты видишь? Ты проходил обучение? Как выглядел знак мастера?

— Мастер, — гном зажмурился, — борода до колен, все время пахнет элем. Все время ругается, что я все усложняю, не понимает, зачем. А зачем делать по-старому, если будет работать лучше? И другие мастера… Глупые старые кроты! — почти выкрикнул он, — Всё новое надо замуровать, поставить сверху лавку и сидеть еще двести лет! Забыли… а когда-то мы не боялись нового, не боялись идти в неизвестное!

— Тише, тише, — успокаивающе произнес Моран, — ты же ушёл от них, верно?

— Ушёл, да, — радостно подтвердил гном, — наверху много работы для гнома. Коррез, Арания, Вальдек, хороший гномский мастер нужен всем. Но все равно не хватает. Чинишь чужие механизмы, а сделать свой никак не получается. Пока… пока…

— Пока к тебе не обратились, — подсказал Моран, — с предложением.

— Да… обратились… — гном вскинул голову… и растерянно замолчал.

— Снова блок, — быстро шепнула Элианель, — обходи, не дави!

— Вижу, — так же тихо шепнул в ответ Моран и, вернувшись к прежнему ласково-доверительному тону, обратился к гному: — Расскажи, куда вы отправились? Ты помнишь место?

— Место, — озадаченно повторил гном, — шум, большие машины, толкотня, споры. Гномы, люди, эльфы…

Моран подался вперед еще больше, наклонясь почти нос к носу.

— Расскажи мне про эльфов, — попросил он.

— Ушастые зазнайки, — даже в своем нынешнем состоянии гном сумел найти в себе крохи обиды, — приходят на готовое… строят из себя невесть что… когда мы сделали всю работу…

— Какую работу?

— Работу, — гном попытался мотнуть головой, — новую, интересную. Наконец-то большое дело. Не чинить чужие игрушки, а создавать свои.

— Что именно ты создавал?

— Я… не помню.

Разговор стал похож на броски мячика в хрустальную стену — невидимую, но непроницаемую. Каждый очередной вопрос Морана отражался очередным же «не помню». Где находилось место работы? Как туда добирались?

Первой не выдержала Элианель.

— Хватит, Мор! Ты же видишь, блок не обойти!

— Вижу, — развернувшись вместе со стулом, эльф аккуратно положил бумагу и карандаш на стол, зажмурился и запрокинул голову, «глядя» в потолок закрытыми глазами, — очень умно поставленный блок. Видно мастера… и, возможно, использовано что-то из моих собственных старых наработок. Иронично, да, Эли?

— Сможешь снять?

— Будь у меня неделя, — Моран вернул голову в обычное положение и принялся растирать щеки, — мог бы попытаться. Но у нас мало времени, так что буду ломать. А это грязно и некрасиво.

Он скрестил руки на груди, глядя вроде бы снизу вверх, но с пугающе-подавляющем чувством превосходства.

— Кто сомневается в прочности своих нервов, советую незамедлительно покинуть этот уютный подвал. Всю полученную информацию я перескажу.

— Я видела, как ты работаешь, Мор, — напомнила