Ворон из рая - Тисато Абэ

обернулись черными перьями с глянцевым синим отливом, а вытянутые руки Ёрито обрели форму мощных крыльев. Словно прорвав грудную клетку, появилась лапа с изогнутыми когтями, покрытая твердой оболочкой, стройные модельные ноги почернели и сделались птичьими. Еще недавно белоснежная кожа скрылась под мрачным оперением, а на лице вырос острый клюв. Легко перекувырнувшись, Ёрито обернулся трехногим гигантским вороном, таким же как существа, которых он называл конями. Резко взмахнув крыльями, он бросился на нападавших.

В облике гигантского ворона Ёрито оказался несоизмеримо сильнее стражей. Казалось, он только что ударил противника тремя ногами и вот уже в следующее мгновение, обернувшись человеком, пронзил мечом мягкую грудь коня. Потом так же стремительно, словно раскрыв зонт под дождем, вновь превратился в огромного ворона и устремился к следующей добыче.

Совсем не думая о самосохранении, он неистово атаковал. А когда принимал человеческий облик, его лицо со страшными оскаленными клыками выглядело так, будто он, разинув пасть, смеется.

Избавившись от ближайших преследователей, Ёрито заметил, что сзади еще гонится немало коней, и бросился обратно. Через открытое заднее окно он влетел в колесницу, продуваемую всеми ветрами, мгновенно вернувшись в человеческое обличье. Его возбуждение еще не улеглось: глаза так же ослепительно блестели, и Хадзимэ, съежившись в углу, смотрел на него снизу вверх.

– Колесницу бросаем! Так нас догонят. Запрыгивай!

– За… прыгивать? Куда?

Не дав договорить, одним движением Ёрито размотал алый шнур с ножен, брошенных в колеснице, и проворно обвязал им Хадзимэ. Продев веревку под мышками безвольного мужчины, вложил меч в ножны, к которым крепились оба конца шнура, и сжал их в зубах.

Ничего не объясняя, молодой ворон взвалил Хадзимэ на спину и стремительно вылетел из колесницы. Настоящий банджи-джампинг[42], только без веревки. В ушах яростно завыл ветер. Это не шло ни в какое сравнение с тем моментом, когда колесница сорвалась с обрыва. Тогда было в тысячу раз мягче.

Не в силах ни раскрыть глаза, ни закричать, Хадзимэ почувствовал, как тело Ёрито, прижатое к нему, вдруг стало раздуваться: тот обращался гигантским вороном. Ткань кимоно, за которое мужчина отчаянно держался, растаяла, и вместо нее он вцепился в перья так, словно хотел вырвать их. Судя по скорости, это никак не помешало Ёрито.

Тело Хадзимэ удерживал лишь алый шнур. Наскоро завязанный узел в качестве страховочной веревки совсем не внушал доверия. Казалось, мужчина вот-вот сорвется, однако одержимый бегством Ёрито не обращал на это совершенно никакого внимания, и Хадзимэ подумал, что упадет раньше, чем они успеют скрыться.

К тому же, если только ему не померещилось, в шуме ветра уже слышались крики преследователей. Когда он с трудом приоткрыл глаза, в поле зрения попали силуэты надвигавшихся врагов. Тут в сторону Хадзимэ вытянулась нога, и когти на ней тускло блеснули в солнечном свете. Все, деваться некуда. Сейчас его прикончат.

Не успела эта мысль промелькнуть в голове, как коня, который почти дотянулся до него, унесло совершенно в другом направлении. От изумления Хадзимэ распахнул глаза: кто-то неизвестный настиг противника сбоку и обрушил на него мощный удар.

К этому времени у Ёрито уже не оставалось идей.

– За мной!

Неожиданно один-единственный ятагарасу отогнал нападавших от Ёрито, несшего на спине Хадзимэ. Сохраняя воронье обличье, неизвестный подал сигнал, который в Ямаути-сю означает приказ следовать, и отвернулся.

Уже почти отчаявшись, они полетели за спасителем в горы. Миновав густые заросли деревьев, провожатый коснулся земли и в то же мгновение принял человеческий вид.

– Сюда!

Он подбежал к большому валуну. Отодвинув ветки, мужчина показал на ход между замшелым камнем и поверхностью земли, куда едва мог пролезть человек. Затем без колебаний нырнул внутрь и крикнул:

– Скорее!

Времени на раздумья не было. Ёрито сбросил Хадзимэ со спины в дыру и прыгнул следом. Кустарник больно царапнул тело, но, к счастью, расщелина оказалась не слишком глубокой. В момент приземления под ногами послышался жалобный вскрик, однако было не до него. Придя в себя и оглядевшись, Хадзимэ понял, что здесь можно выпрямить спину, не рискуя удариться головой, а за незнакомцем виднелся туннель.

– Быстро вставай!

Тот протянул руку Хадзимэ, лежавшему, словно раздавленная лягушка, однако Ёрито опередил его, приставив к горлу меч.

– Ты кто такой? Назови свое имя и к какому ведомству принадлежишь! Немедленно!

– Сейчас не до этого, – явно удивившись, произнес мужчина.

Не дрогнув при виде клинка, он непринужденно схватил Хадзимэ за воротник и поставил его на ноги.

– Бывший Ямаути-сю. Сейчас нигде не состою. Просто наемный телохранитель.

Узкий луч, просочившийся сверху, подсветил миндалевидные глаза и впалые щеки.

– Хаэ-но Тихая. Учился в Кэйсоин вместе с Хакурику-ко.

– С Хакурику-ко?

– Прятать вход нет времени. Нужно уходить, пока они нас не обнаружили. Живее.

Назвавшийся Тихаей мужчина повернулся спиной и исчез в глубине тоннеля.

Глава третья

Аристократ

«Будь настоящим аристократом», – любил повторять отец.

Ёрито родился первенцем в семье Китакодзи – центральной аристократической ветви Северного дома. Тогда как раз закончилась Великая война с обезьянами, и он рос в обстановке подъема и восстановления.

В то время обычным делом стали военные учения, проводимые Уринтэн-гун, стражами Тюо, и гвардейцами дома Сокэ – Ямаути-сю. Мечтой всех мальчишек было попасть в Ямаути-сю, которую нередко называли элитной гвардией страны.

Ёрито хорошо помнил, как в детстве отец, взяв его за руку, вел смотреть на них. Ямаути-сю верхом проплывали над головами стройными рядами. На них были черные боевые костюмы, на алых шнурах у пояса держались длинные мечи тати. Колыхались темно-пурпурные перевязи какэоби[43], а на солнце сверкала золотая вышивка – знак прямого подчинения Золотому Ворону.

Во главе строя двигался офицер генерального штаба, отличившийся особыми заслугами во времена Великой войны и ставший Желтым Вороном, – Юкия из Северного дома. Его род был богат на воинов, и уже тогда он, как правая рука Золотого Ворона и выходец из великого Северного дома, начал обретать политический вес. Отец Ёрито, которому однажды довелось перекинуться с ним парой слов при дворе, остался совершенно очарован этим молодым дарованием.

– Он действительно потрясающий. До сих пор все благородные вороны во главу угла ставили интересы собственных домов, а он охватывает всю картину целиком. Пожалуй, можно сказать, что этот юноша первым стал видеть Ямаути как единое целое. А это не под силу тем, кто небескорыстен в душе.

Отец воодушевленно говорил, что такими и должны быть настоящие аристократы.

– Слушай внимательно, Ёрито: стремись стать таким же. Чрезмерная роскошь и высокомерие – это отвратительно. Соблюдай умеренность, живи