Ворон из рая - Тисато Абэ

Вечером, когда человек, назвавшийся Ясухарой Хадзимэ, проник в Ямаути через ворота Судзаку-мон и забылся сном, Ёрито направился в отдельный павильон Корокана. Там его уже ждали Хакурику-ко и помощник Харума. Оба руководителя сидели скрестив ноги, а между ними беспорядочно были разложены пачки бумаг, испещренные пометками.

Ёрито указали занять место напротив. Когда он доложил, что Ясухара, не обнаружив никаких признаков беспокойства, уснул, Хакурику-ко скривился от отвращения.

– Поразительное ничтожество этот мужик.

В ответ на явно недовольный тон Ёрито криво усмехнулся, а про себя коротко согласился: «Это точно».

– Вот уж действительно не стоит браться за то, что тебе не по характеру. Я же искренне пытался убедить его, а он оказался еще большим мерзавцем, чем я сам.

– Искренне сочувствую.

В ответ на беспечный ответ Харумы Хакурику-ко отбросил учтивость, которой придерживался до сих пор, и с досадой цокнул языком. От собратьев, несущих охрану во внешнем мире в облике воронов, он уже получил донесение, что владельца горы привезла женщина. Описание совпадало с приметами, поэтому сомнений почти не было: мужчина, проникший сюда, затесавшись среди ввозимых товаров, и есть сам Ясухара Хадзимэ.

Для Хакурику-ко грубость была нехарактерна, но он имел на это право. Ёрито тоже не мог понять, почему судьба Ямаути оказалась в руках такого человека.

– Основная проблема в том, что сюда этого негодяя отправил некий «призрак». Кто это вообще?

Казалось, вопрос Хакурику-ко адресовал самому себе. Харума придвинул к ногам лежащие на полу бумаги.

– Докладываю сведения, полученные на месте. Возраст женщины, предположительно «призрака», – примерно от двадцати до тридцати лет. Телосложение худощавое. Рост – около пяти сяку[47] пяти сун. Длинные черные волосы. Была одета в белую женскую одежду, характерную для внешнего мира. Вчера в семь часов вечера по внешнему времени в «Табачной лавке Канэи» вступила в контакт с Ясухарой Хадзимэ. Сразу после этого до прибытия подкрепления воспользовалась ближайшей станцией метро, в связи с чем дальнейшая погоня была прекращена. В сумерках рассмотреть лицо не удалось. По словам Ясухары, это молодая красивая женщина. Она говорила: «Я должна сделать все, чтобы те, кто убил меня и дорогих мне людей, сгинули».

– Женщина, говоришь… – Голос Хакурику-ко стал тише.

Ёрито слышал, что последним в Великой войне погиб главарь обезьян и он тоже оказался самкой, принявшей облик молодой женщины.

– Господин, вы и правда думаете, что остатки рода обезьян убежали во внешний мир? – с волнением спросил Ёрито, но Хакурику-ко и Харума не ответили.

Если уцелевшие обезьяны действительно скрылись во внешнем мире, все очень серьезно. Поскольку священная земля, на которой они жили, связана и с миром людей, будет совсем не удивительно, если обезьяны окажутся там.

– Допустим, «призрак» – это и есть уцелевшая обезьяна, – осторожно начал Харума. – Но я не понимаю, с какой целью она отправила владельца Арэямы в Ямаути.

Если они хотят уничтожить страну ятагарасу, то могли бы нанести удар извне своими руками.

– Или же у обезьян просто не хватает на это сил? Поэтому они и подослали Ясухару, к человеческим качествам которого есть вопросы, чтобы через него посеять смуту в Ямаути.

– Но что они потом будут делать с этой смутой? Разве это месть? – робко вмешался в разговор Ёрито.

По лицу Харумы было понятно, что ему эта версия тоже не нравится.

– Если предположить, что целью «призрака» и правда была месть… – неожиданно заговорил Хакурику-ко.

Харума и Ёрито затаили дыхание.

– Бесполезно искать логику в этих действиях. Месть – это не про интересы, она связана с эмоциями, поэтому по своей сути иррациональна. А что у женщины в голове, тем более непонятно, – сухо добавил Хакурику-ко. – Строить догадки о мотивах немногим лучше пустых фантазий. Только впустую время терять. Пожалуй, разумнее разбираться с реальными проблемами.

– Что вы имеете в виду?

На вопрос помощника Хакурику-ко ответил с равнодушным спокойствием:

– Возможно ли вообще отправить сюда человека без помощи тэнгу – вот что меня волнует.

Как только стало известно, что Ясухара находится в Ямаути, по зову карасу-тэнгу на место прискакал Большой Тэнгу. Обычно товары, ввозимые из внешнего мира, доставляются к воротам Судзаку-мон, замаскированным под склад. В этот раз, как утверждал Большой Тэнгу, двух носильщиков обнаружили раздетыми и связанными. По их словам, неизвестные нападавшие отобрали ключи от грузовика, а сами рабочие к произошедшему не имеют никакого отношения.

Разумеется, за чистую монету их слова не приняли, и Хакурику-ко приказал воронам во внешнем мире навести справки. Поймав взгляд начальника, Харума быстро перелистнул лежащие перед ним бумаги.

– Согласно последнему докладу, два карасу-тэнгу в облике носильщиков утверждают, что после приема пищи в комнате отдыха потеряли сознание, а очнулись уже связанными в туалете. Те, кто видел грузовик, на котором приехал «призрак», рассказали, что водитель внезапно исчез. Они решили, что он пошел в туалет, и вместо него сами занялись погрузкой. Неладное заподозрили только после того, как пришло сообщение от ворот Судзаку-мон. Так, по крайней мере, они оправдывались.

Свидетелей или зацепок, которые могли бы вывести на нападавшего, не было совсем.

– Слишком уж все продумано, – заключил Хакурику-ко.

«Так и есть», – подумал Ёрито.

– Нельзя исключать и что сам «призрак» лишь маскировка, чтобы отвлечь внимание от тэнгу. Подорвав спокойствие в Ямаути, они, возможно, планируют получить преимущество в переговорах.

Выслушав мнение Ёрито, Харума нахмурился:

– В таком случае, если что-то пойдет не так, тэнгу сами рискуют понести серьезный ущерб. Пойдет ли Большой Тэнгу на столь опасный шаг лишь в тактических целях?

– И все же трудно полностью исключить их причастность. Возможно, за этим стоит другой зачинщик.

– Зачинщик?.. – повторил Ёрито вслед за Хакурику-ко и замолк.

Хотя никто из мужчин не произнес больше ни слова, подумали они, скорее всего, об одном и том же.

В присутствии Ясухары Хакурику-ко говорил, что, кроме обезьян, врагов у них нет. Однако в Ямаути были недовольные нынешним положением дел, при котором власть сосредоточена почти исключительно в его руках.

До того как Хакурику-ко занял свой нынешний пост, при дворе не прекращалась борьба за власть. В особенности это касалось Южного дома, одного из четырех крупнейших. В прошлом он обладал влиянием как род, связанный с правителем по материнской линии, и в то же время управлял Ведомством этикета, отвечавшим за дипломатические отношения, что приносило ему колоссальную прибыль. Теперь же, когда вороны стали покидать ряды Ямаути-сю и отправляться на учебу за пределы мира, кое-кто утратил привилегии и был этим недоволен. Если план составили представители Южного дома, занятые на местах, связанных с экспортом и импортом, то тайно вывезти одного ятагарасу