Ворон из рая - Тисато Абэ

волосы торчали в полном беспорядке, насупленные брови делали его дерзким на вид и в то же время выдавали ум и сметливость. И действительно, как только Хадзимэ воскликнул: «Да это ж мальчишка!» – глаза паренька округлились.

– Это сейчас язык внешнего мира был, что ли?

Стоило «главарю», чей высокий голосок еще не сломался, сбросить маску, которой он так старательно прикрывался, и в одно мгновение он стал выглядеть совсем как ребенок.

– «Гаки»?[51] А что это значит?

Стоя на валуне, он с нескрываемым любопытством подался вперед, отчего Хадзимэ остолбенел от ужаса, а Тихая явно раздраженно произнес:

– Так пренебрежительно называют ребенка.

– Гаки! – Громко повторив, мальчик совсем не рассердился, а быстро достал что-то из-за пазухи. Это оказался блокнот и карандаш с серебряным колпачком.

– «Гаки»… Означает «ребенок»… – Бормоча под нос, он сделал пометки, затем, будто вспомнив о чем-то, поднял голову и приветливо улыбнулся. – Круто, Тихая. Ты их нарочно привел, чтобы я учил язык внешнего мира?

С этими словами он уже собрался соскользнуть с камня, как вдруг встретился взглядом с Ёрито, державшим обнаженный меч. Улыбка мгновенно исчезла, губы скривились.

– Алый Шнур!

Тоби состроил кислую мину, а Тихая развел руки в стороны, чтобы показать, что при нем нет ничего, кроме бумажного фонаря.

– Прости. Так уж вышло. На нас внезапно напали головорезы, нам нужна помощь.

– Просить о помощи, размахивая мечом? Какие прекрасные манеры у Алых Шнуров!

Под пристальным взглядом больших глаз Ёрито дрогнул.

– Кохай, меч в ножны! – еще раз шепнул Тихая. – Ты что, с детьми собрался биться?

Слова больно резанули. Колебался он недолго. На глазах у всех Ёрито медленно убрал клинок в ножны и опустил на землю.

– Прошу прощения, – извинился он. Показав, что в руках у него ничего нет, юноша повернулся к Тоби и объяснился: – Нас внезапно атаковали, поэтому я лишь был начеку. У меня нет намерения причинить вам вред.

– Не врешь? Не для того ли пришел, чтобы нас увести?

– Совсем нет. Мы просто хотим выйти наружу.

Под внимательными взглядами собравшихся детей Тоби и Ёрито долго смотрели друг на друга.

– Если эти двое вздумают выкинуть что-то странное, обещаю, я с ними разберусь, – указав на Ёрито, сказал Тихая детям, державшим его на прицеле. – Я почтительно прошу господина Тоби: разрешите, пожалуйста, побыстрее вывести их наружу.

Недовольно вытянув губы, тот чуть склонил голову и окинул взглядом сначала Ёрито и Хадзимэ, затем Тихаю. Помолчав, он кивнул:

– Ладно. Так и быть, разрешаю, раз уж Тихая просит. Давайте, быстро проходите!

– Спасибо тебе!

– Но и я с вами пойду.

С этими словами он спрыгнул с валуна и, не покачнувшись, приземлился перед всей компанией.

– Открывайте дорогу. Пойду сопровождать гостей до выхода!

Услышав это, дети явно расслабились и опустили оружие. Когда отступили те, кто преграждал путь, выставив грубые бамбуковые копья, около огромной скалы открылся узкий проход, ведущий на противоположную сторону.

Мальчики, окончательно успокоившись и весело крича, обгоняли Тоби, который с невозмутимым видом шел впереди. Сразу стало шумно.

– Я совсем не понимаю, что происходит… Кто эти дети?

Ёрито и сам не знал, что ответить Хадзимэ. Пока он растерянно подбирал слова, совершенно неожиданно на языке внешнего мира заговорил Тихая:

– Они сироты, дети людей, живших здесь когда-то давно.

Благодаря разговору с мальчишкой, назвавшимся Тоби, Ёрито уже догадался, но все равно не смог скрыть удивления.

– Значит, тебе приходилось бывать во внешнем мире?

– Очень давно.

Произношение казалось немного странным, и тем не менее это был почти безукоризненный современный японский язык.

Право на учебу во внешнем мире получала лишь горстка по-настоящему выдающихся ятагарасу. Причем раньше, по слухам, таких воронов было еще меньше, а критерии отбора строже. Оттого фигура Тихаи, который, несмотря на учебу с Хакурику-ко и во внешнем мире, так и не занял никаких важных постов, выглядела еще таинственнее.

Ёрито невольно замолчал, и Хадзимэ, словно решив воспользоваться моментом, начал задавать вопросы.

– Что это за место?

Отбиваясь от бегающих вокруг детей, Тихая ответил:

– Это трущобы. Когда-то Хакурику-ко зачистил одно большое теневое сообщество. А их вот оставили. Я понемногу присматриваю за ними.

– Вот как. Если они сироты, значит, их родители погибли?

– Кто-то погиб. Но есть и те, кто и сейчас работает конями.

– Господин Тихая!

Поскольку тема была затронута опасная, Ёрито твердым голосом попытался остановить Тихаю, однако тот ответил на родном языке:

– Это ведь правда. Что тут скрывать?

И как назло, Хадзимэ заинтересовался тем, о чем обмолвился Тихая.

– Я вот о чем думаю, – начал он, – вы же недавно превращались в огромных трехногих воронов, так? Но для меня внешне вы ничем не отличались от тех, кого называете конями.

– Кони тоже, как и мы, из рода ятагарасу. Просто с ними заключают договор: третью ногу… э-э… связывают, ну или отрезают. И после этого они уже не могут принимать человеческий облик. Так и остаются большими воронами и работают как домашний скот.

– Понятно, – кивнул Хадзимэ. – Вроде рабов, значит.

– Именно так. – В голосе Тихаи прозвучала едва заметная ирония.

– Но подобное происходит не без причины, – взволнованно вмешался Ёрито, и собственный тон показался ему слишком жестким. – Отрубают ноги и превращают в скот исключительно тех преступников, чьи деяния этого заслуживают. Без вины так не делают.

– То есть выходит, все те, кто был здесь, – преступники?

– Совершенно верно.

Услышав это категоричное утверждение, Тихая перешел на местную речь и, будто насмехаясь, произнес:

– Ты же ни разу не был в Таниай, а рассуждаешь так, как будто все знаешь.

– Но разве это не правда?!

Злобный взгляд метнулся к Тихае, однако тот, будто ничего не заметив, повернулся к Хадзимэ.

– Раньше в трущобах и правда было полно негодяев. В последние годы все изменилось.

Изначально Таниай служил прибежищем для тех, кто преступил закон, для изгнанных из городов бандитов, скрывающихся от надзора. Положение было таково, что все решала сила. Однако со временем мужчины, не умевшие ничего, кроме как убивать друг друга, сформировали отряды оябун-сю, которые стали местными главарями, установили порядок, необходимый для нормальной жизни на ограниченной территории, и определили сферы влияния. Именно главари превратили Подземный город среди пещер в собственную крепость.

– Отношения между ним и двором совсем нельзя назвать прекрасными, но обе стороны предпочитали делать вид, что не замечают друг друга, и пришли к состоянию сравнительного затишья. Подземный город забирал к себе тех нарушителей закона, с которыми уже невозможно было справиться, а двор закрывал на это глаза. Такой установился неписаный закон, – объяснил Тихая на языке внешнего мира. – Между предыдущим правителем и хозяином Подземного города существовало даже тайное соглашение.

– Хозяином