Сага о кораблях - Энн Маккефри

– По правде говоря, Тия, мне и самому было очень приятно порыться в магазинах игрушек. Многое из того, что там есть, дети просто не способны оценить по достоинству. Я нашел там несколько логических головоломок, совершенно невероятных, и набор фокусов, перед которым я просто не устоял. И, боюсь, я потратил слишком много денег на модельки космических кораблей…

Тия хихикнула.

– Ладно, я никому не скажу! – ответила она заговорщицким шепотом.

– Пота и Брэддон уже в шлюзе! – перебил их Сократ. – Приказать кухне готовить обед?

– А что именно вы тут ищете? – спросил Томас после того, как все обычные темы были исчерпаны и разговор сам собой переключился на работу Поты и Брэддона.

Пилот ткнул пальцем в пейзаж за иллюминатором: впечатляющие горы, куда более высокие, чем на Земле или какой-либо еще обитаемой планете. Этот небольшой каменный шар, покрытый тонким слоем почвы, вызывал в памяти самые дикие уголки Марса до того, как Марс подвергли терраформированию. Небо здесь даже среди дня было таким темным, что солнце соперничало в нем со звездами.

– По-моему, археологам здесь особо рассчитывать не на что. В конце концов, планета практически лишена атмосферы. Пейзажи тут, конечно, восхитительные, но это еще не повод тут торчать…

Брэддон хмыкнул. Его квадратное лицо с широким ртом расплылось в улыбке. Тия улыбнулась про себя. Знал об этом Томас или не знал, но он только что привел в действие лекционный механизм ее папочки. По счастью, Брэддон был прирожденным лектором. Когда его удавалось выманить на научные конференции, его выступления неизменно пользовались успехом.

– Правильно, Томас. На таких планетах, как эта, никто ничего найти и не рассчитывает, – ответил он, откидываясь на удобные диванные подушки и закладывая руки за голову. – Вот почему саломон-кильдерская культура так любопытна. Джеймс Саломон и Тори Кильдер открыли первые здания на четвертой луне Беты Орианиса-Три – и с тех пор ни одного подлинного артефакта на планетах с тем, что мы с вами назвали бы «нормальными условиями», найдено не было. Практически все находки саломон-кильдерской культуры были сделаны на почти или совсем лишенных атмосферы планетах. Мы с Потой исследовали более десятка мест, провели исследования класса A, и все эти места были такими же, как это.

Томас снова выглянул в иллюминатор.

– Но это означает, что представители этой культуры…

– Да, они активно осваивали космос! – подтвердила Пота, тряхнув головой так энергично, что ее каштановые с проседью кудряшки завибрировали. – Думаю, на этот счет двух мнений быть не может. Хотя мы так и не нашли никаких следов их космических аппаратов. Но подлинная загадка даже не в этом.

Брэддон подхватил:

– Подлинная загадка в том, что они, похоже, не создавали постоянных поселений. Судя по всему, они проводили на одном месте не более нескольких десятков лет. И никто не знает ни того, почему они ушли, ни того, зачем они вообще сюда приходили.

– Похоже, они прыгали с планеты на планету так же часто, как вы! – рассмеялся Томас. – Быть может, они просто занимались тем же, что и вы, – изучали какую-то более древнюю культуру и странствовали между звезд следом за ней?

Брэддон издал притворный вопль ужаса.

– Прошу вас, не говорите так! Мне даже подумать страшно, что это может оказаться правдой!

Пота же только рассмеялась.

– Если бы это было правдой, мы бы уже обнаружили соответствующие следы, – сказала она им обоим, похлопав мужа по коленке. – В конце концов, в здешней безжизненной атмосфере любые артефакты сохраняются просто великолепно. Если бы эскайцы, как мы их называем, были археологами, мы бы обнаружили стандартные орудия нашего труда. Лопатки и кисточки постоянно ломаются или изнашиваются, и мы оставляем их в мусорных кучах. Они бы делали то же самое. Лопатка или кисточка всегда узнаваемы, какая бы культура их ни изготовила…

– А еще там были бы отвалы! – вставила Тия. – Вы же все время оставляете за собой груды земли, мам; если бы это были археологи, мы бы нашли где-нибудь отвалы.

– Ну да, Тия права! – кивнул Брэддон. – Вот так-то, Томас; вот вам неопровержимое доказательство.

– Ну ладно, меня оно устраивает, – добродушно согласился Томас.

– К тому же, если эта идея верна, здесь должны присутствовать еще и следы более ранней культуры, не так ли? – добавила Мойра. – А вы ничего, кроме артефактов эскайцев, пока не находили.

– Вот-вот! – подтвердила Пота с улыбкой. – Так что, как видите, Томас, гипотеза об археологах отпадает.

– Ну что ж, – изящно вывернулся Томас, – значит, мне повезло, что у меня есть такой партнер, как Мойра, и я вполне могу предоставить строить гипотезы более умным головам, чем моя!

Через некоторое время разговор свернул на дела института археологии и на новости о профессиональных и личных делах друзей и соперников Поты и Брэддона. Тия снова взглянула на часы – ее родителям давно пора было возвращаться в раскоп, но они, видимо, решили устроить себе выходной.

Однако ее эти разговоры не интересовали, тем более что взрослые мало-помалу ударились в политику – как института, так и правительства Центральных миров. Тия взяла своего мишку, вежливо извинилась и ушла к себе в комнату.

После того как Томас вручил ей подарок, она не успела как следует его разглядеть. Когда Мойра была у них в прошлый раз, она много рассказывала Тии о том, как попала в капсулу. Мойра, в отличие от большинства капсульников, оказалась в заточении, когда ей было уже почти четыре года. До тех пор врачи еще надеялись найти средство от ее редкого врожденного недуга: преждевременного старения, из-за которого тело девочки в три года напоминало тело шестидесятилетней женщины. Однако лекарство так и не было найдено, и к ее четырем годам родные смирились. Мойра очутилась в капсуле, и, поскольку с мозгами у нее все было более чем в порядке, она вскоре догнала и даже перегнала многих своих одноклассников, которых поместили в капсулы вскоре после рождения.

Одной из игрушек, которые она запомнила, – самой ее любимой – был плюшевый мишка. Она сочиняла истории про приключения Мишки Отважного, отправляла его кататься на тройке по заснеженным степям планеты Новый Гагарин… Несколько историй она рассказала Тии. Эти истории, и еще книжка «Дзен Винни-Пуха», которую как-то привезла ей Мойра, пробудили у Тии неожиданное желание.

Сказки про мишку и книжка про Винни-Пуха заворожили Тию – и ей захотелось такого же медведя, какой был у Мойры. Простую игрушку, которая ничего не умеет, безо всяких там встроенных процессоров. Игрушку, которая не умеет ни говорить, ни ходить, которая ничему не учит. Которую можно только обнимать и нянчить на руках, которая будет слушать, когда хочется, чтобы никто не