Сага о кораблях - Энн Маккефри

Мойра не сказала, что дело у нее срочное и важное. Если бы она летела с неотложной миссией, она не стала бы тратить время на болтовню о помощниках и подарочках.

Тия взглянула на часы. До обеденного перерыва оставалось около получаса. Если у Поты Андрополус-Кейд (доктора биоэкспертизы, ксенологии и археологии) и ее супруга Брэддона Мартенса-Кейда (доктора геологии, физики, космологии, члена-корреспондента Академии археологии и лицензированного астронавигатора) и было что-то общее, помимо дочки Тии и нерушимой, хотя и несколько рассеянной, взаимной любви, – так это пунктуальность. Каждое «утро», ровно в семь ноль-ноль, где бы Кейды ни находились, они садились завтракать вместе. Ровно в двенадцать ноль-ноль они вместе возвращались в купол обедать. В шестнадцать ноль-ноль Тия полдничала самостоятельно – об этом заботился Сократ. И ровно в девятнадцать ноль-ноль Кейды возвращались с раскопа и садились ужинать.

Значит, ровно через тридцать минут Пота с Брэддоном будут здесь. Мойра приземлится не раньше чем минут через двадцать. Гостю – или гостям: неизвестно, есть ли на борту кто-то, кроме «мускула», еще незнакомого им Томаса, – долго ждать не придется.

Тия принялась расхаживать по гостиной купола: собрала свои разбросанные книжки и пазлы, поправила подушки на диване, включила свет и пейзаж-голограмму: раскачивающиеся голубые деревья над зеленой лагуной на Миконе, где познакомились ее родители. Приказала кухне сварить кофе, переключилась с повседневной обеденной программы на вариант V-1 из встроенного меню, рассчитанный на гостей. Музыку Тия выбрала сама: «Сюита Аркенстона», веселая электронная музычка, которая как раз подходила к голограмме на стене.

Больше делать было особо нечего, так что Тия села и стала ждать. Она научилась этому еще в раннем детстве. Про себя она думала: уж что-что, а это-то она умеет. У нее была хорошая тренировка. Жизнь ребенка археологов почти целиком состоит из ожидания, обычно в одиночестве. Поневоле учишься быть самодостаточной.

У нее никогда не было друзей, она почти не общалась с ровесниками. Обычно мама с папой работали на раскопе только вдвоем, потому что они специализировались на раскопках класса A, в крайнем случае – класса B, исследовательских. И никогда – на крупных раскопках класса C, где трудятся сотни людей, приехавших с семьями. Мало у кого из ученых их возраста, работающих на раскопках класса B, имелись дети младше тринадцати-четырнадцати лет – да и те, что имелись, обычно с родителями не жили.

Тия знала, что многие считают Кейдов сумасшедшими: таскать с собой на все раскопки дочку, да еще такую маленькую! Большинство людей, работающих на отдаленных планетах, своих отпрысков оставляли у родственников либо отправляли в интернат. Тия слушала разговоры взрослых, которые обычно общались при ней так, как будто она ничего не понимает. Благодаря этому она многому научилась – быть может, куда большему, чем подозревали мама с папой.

Одна из вещей, которые ей доводилось слышать – и, вообще-то говоря, довольно часто, – это что ее родители «поздно спохватились». Или что она, Тия, – просто «катастрофа».

Девочка прекрасно понимала, что имеют в виду взрослые. В последний раз, когда она услышала про «катастрофу», она решила, что с нее хватит.

Это было на приеме, после нескольких научных докладов. Тия подошла прямиком к даме, от которой она это услышала, и торжественно сообщила ей, что она, Тия, ребенок вполне запланированный. Что Брэддон и Пота с самого начала решили, что их научным карьерам не повредит, если они обзаведутся ребенком, в том случае, если они сделают это, когда биологические часы Поты будут отсчитывать буквально последние секунды, и что ребенка они заведут только одного, и это будет девочка. Она, Тия. Они распланировали все с самого начала. И то, когда Пота возьмет отпуск, чтобы родить, и то, что они всюду будут брать дочку с собой, и то, что колыбелькой ей послужит ящик для экспонатов, а манежем – маленький автономный купол, и даже то, что потратятся, но модернизируют стандартный ИИ базы, чтобы он мог одновременно быть нянькой и наставником…

Побагровевшая дама не знала, что и ответить. Ее спутник пытался обратить все в шутку, сказав, что «детка» просто повторяет за взрослыми – не может же она понимать, о чем говорит.

На это Тия, неплохо осведомленная насчет национальных обычаев – в том числе ухаживания и спаривания – четырех разумных рас, включая и homo sapiens, решила продемонстрировать ему, как он не прав.

А потом, пока спутник все еще булькал и брызгал слюной, снова повернулась к обидчице, с которой все началось, и сообщила ей, серьезно и откровенно, что ей самой стоит задуматься, не пора ли обзавестись детьми, потому что у нее, судя по всему, осталось не так уж много времени до менопаузы.

Все, кто стоял поблизости, буквально онемели. Когда позднее организатор собрания упрекнул Тию за ее поведение, девочка невозмутимо ответила:

– Она вела себя грубо и говорила гадости.

Когда организатор возразил, что дама обращалась не к Тии, Тия парировала:

– Тогда ей не следовало говорить так громко, что все засмеялись. И вообще, – продолжала она с железной логикой, – говорить гадости о ком-то за глаза – это еще хуже, чем говорить гадости кому-то в лицо.

Брэддон, спешно призванный для вразумления заблудшей дочери, только небрежно пожал плечами и сказал:

– Я вас предупреждал. А вы мне не верили.

Хотя Тия так и не узнала, о чем папа предупреждал доктора Джулиуса.

После этого замечания насчет «незапланированного ребенка» или «катастрофы» прекратились – по крайней мере в ее присутствии. Зато теперь люди беспокоились о том, что она «развита не по летам» и что у нее нет сверстников, с которыми она могла бы общаться.

Но на самом деле Тию совершенно не волновало, что у нее нет друзей. Она получала превосходное образование – в ее распоряжении была огромная библиотека, – а поболтать она могла и с Сократом. Игрушек хватало. Закончив с уроками, она спокойно могла делать что захочет. А главное, у нее были мама и папа, которые посвящали ей гораздо больше времени, чем многие другие люди посвящают своим детям. Тия это знала, потому что в книгах по уходу за детьми, которые она читала, приводилась статистика. Сократ подтвердил, что так оно и есть.

С родителями никогда не было скучно, и они всегда разговаривали с ней так, будто она уже взрослая. Если Тия чего-то не понимала, ей достаточно было сказать об этом, и ей все объясняли до тех пор, пока не поймет. Когда работа не требовала от родителей полной сосредоточенности, они сами звали ее к себе на раскоп по окончании уроков. И уж точно никогда не