Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

– Мой младший брат был покладистым. Он сел бы на трон, а она – за ширму позади трона. Я бы ей править не позволил, и она это знала. – Отец помолчал. – Семья, Цзиньюань… что это такое? Не убей я родного брата, ты бы не родился. Твой отец лежал бы в могиле и некому было бы тебя зачать.

Цзиньюань сглотнул подступившие к горлу слëзы. Так вот каково это – быть императором. Отец даже не удивился его угрозам, не испугался: сбылось то, чего он всегда ждал.

– Ты первый начал угрожать мне…

Отец поднялся с ложа. Тень его взметнулась, выросла под самый потолок, огромная, чёрная. Он вплотную подошёл к Цзиньюаню… Как давно они не были так близко? В детстве отец то сажал его на колени, то катал на своём коне, то хватал и раскачивал, делая вид, что сейчас бросит в канал… и никогда не бросал. Цзиньюань знал, что он никогда не бросит, оттого и было так весело.

Отец схватил его за запястье, до боли стиснул руку, рванул вперёд, прижимая ладонь к своему горлу.

– Давай! – прорычал он, не мигая, как тигр. – Сделай это! Три шага до императора? Теперь нет и одного! Давай!

– Отец! – воскликнул Цзиньсу.

– Заткнись! – Хватка усилилась.

Цзиньюань стиснул зубы от боли. Он знал нужный приём, мог бы сломать шею, задушить…

– Я не хочу… – прошептал он. – Я сказал в сердцах…

Отец оттолкнул его, отвернулся.

– Пугай только тем, что и вправду можешь сделать, – холодно бросил он.

Старший брат поднялся лишь для того, чтобы снова упасть на колени.

– Дозвольте сказать, отец! Ночь была долгой, все мы устали. Третий принц погорячился, ваше величество преподали ему урок. Этот недостойный сын лишь хотел напомнить, что наши ссоры на руку колдуну, за моей спиной собиравшему армию, чтобы свергнуть вас, уничтожить всю нашу семью.

Цзиньюань выдохнул. Ему захотелось обнять старшего брата, ведь и вправду: что, если это колдун решил их рассорить? Советник Бай знает их слабые места, ему ничего не стоило бы придумать такой план.

Но…

Всегда было «но».

– Неужели поэтому он сдался? Неужели он не боится, что его каз…

И вдруг всë встало на свои места.

Никто не сможет казнить Цзян Сюэляна. Раны затянутся, будет жить отрубленная голова. Всë, на что способны люди, – заточить его в темницу и наказать своим потомкам стеречь еë, чтобы они потом завещали это своим потомкам, а те – своим. Что такое десятки, сотни лет для Бессмертного?

Он тихо дождëтся, пока царство У рассыплется в песок, и вернëтся к своему труду. Кто сможет его остановить?

Они проиграли. Пусть за ними сила, за Цзян Сюэляном – время.

– Придëтся пытать его, пока не повредится рассудком, – задумчиво произнëс старший брат. – Не беспокойся, тебя это уже не касается.

– Тебя это уже не касается, – мрачно повторил отец. – Но не думай, что я забыл твои слова. Цзиньюань, за то, что угрожал Сыну Неба, тебе запрещается возвращаться в столицу до моего высочайшего повеления. Что касается твоей свадьбы… Сыграем еë через две недели, чтобы у тебя не было повода приехать снова.

У Цзиньюаня не было сил протестовать. Усталость навалилась как лавина. Свадьба? С кем? Но разве это важно теперь?

Вопросы всплывали в его памяти один за другим, как дохлые рыбы.

Лгал ли Цзян Сюэлян? Зачем ему становиться императором? А может быть, он солгал и о том, что хочет умереть? А если отец обо всëм знал, зачем послал на Агатовую гору…

Вместо ответа он молча поклонился и вышел из Холодного дворца, пошатываясь, как пьяный.

Зная, что с этой минуты за ним будут следить ещё пристальнее.

Глава 37

Ничего не случилось.

Не было кровавой битвы со злом, ничего похожего на Агатовую гору. Ни громких речей, ни мести за отца, за дядюшку – за всех, убитых Белым Ядом.

Гвардейцы просто отвели их в какой-то дворец, где ни цуня не увидеть свободного от резьбы, позолоты и украшений. Отовсюду пялились львы и драконы, а там, где львов и драконов не было, пялились слуги.

Жена наследного принца тоже была там, раздавала прислуге указания, бледная и без живота. Где-то вдалеке заплакал ребëнок, и Шэ Юэ впервые за долгое время почувствовала облегчение. И немного симпатии к этой женщине – хоть у кого-то всë было хорошо!

Братца Цзюэ и дядюшку Бая сразу же унесли на носилках, а остальным предложили комнаты, да только Шэ Юэ с сестрицей крепко взялись за руки и отказались разлучаться. Болтун Хуань тоже не спешил их покидать: скрестил руки на груди, широко расставил ноги, по-бычьи уперевшись в землю.

– Этих девиц уже один раз похитили. Вон ту, плоскодонку, так вообще из вашего Запретного города! Я здешней страже сортир деревенский караулить не дам после такого! – бушевал он, и их оставили в покое.

А-Юаня не было.

В конце концов болтун Хуань удалился сидеть в тëмном углу, а они с сестрицей уснули на огромной кровати, украшенной столькими эмалевыми лотосами, что казалось, будто она плывёт по озеру.

За дверями отделанных красным деревом покоев вышагивали и покашливали гвардейцы, и сквозь сон Шэ Юэ казалось, что она всë ещë в подземелье, что спасение – только сон…

Конечно, это был сон! Ещë есть время отомстить…

Отомстить… Отомстить…

Только вот больше не получится. Белый Яд в темнице, дожидается суда. Его даже не казнить…

Тогда как же ты собралась мстить ему, дочь семьи Шэ?

Если б знать!

Может… его можно замучить? Может, он способен сойти с ума от боли? Но ведь этот человек и так безумен!

Что же делать… что…

Кто-то тронул еë щëку, и Шэ Юэ вскочила, тяжело дыша, ударила не глядя.

Руку словно сжали железные тиски.

– Тихо, девчонка. Я просто слëзы твои вытер. Чтобы не затекли в нос, – прошептал болтун Хуань.

Шэ Юэ встала осторожно, чтобы не разбудить сестрицу, и присела вместе с ним за столик у окна. На дворе светало, в туманном дворцовом парке просыпались птицы.

– А-Юань всë не приходил? – тихо спросила она. Болтун Хуань покачал головой.

– Но почему?

– Ну… может, его родные так переволновались, что все подробности хотят узнать первыми.

Шэ Юэ подалась вперëд, пытаясь разглядеть в полутьме его лицо.

– Ты ведь врëшь, да?

– Не вру. – Он испытующе посмотрел в ответ. – А чего это ты боишься? Он у себя дома, разве ему тут что-то грозит?

Шэ Юэ прикусила губу. И вправду. А-Юань ушëл со старшим