Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

Пока я говорил, я медленно, шаг за шагом, обходил их сбоку, оставаясь в тени.

— Вы полагаетесь на зрение, но в темноте оно бесполезно. Вы не умеете слушать, значит, вы уже покойники.

Я оказался прямо за спиной Ломова. Он был так напряжен, вглядываясь вперед, что не почувствовал, как я подошел. Моя рука легла ему на плечо.

— Убит.

Медведь застыл, как громом пораженный. Остальные четверо резко обернулись. Но было поздно, моя вторая рука уже коснулась спины бойца рядом с ним. А затем, используя его как точку опоры, я развернулся и легким касанием «убил» еще двоих.

Остался один Матвеев. Сержант стоял, развернувшись ко мне, в его глазах в полумраке плескался ужас и восхищение. Я не стал его трогать, просто протянул руку и щелкнул выключателем на стене. Казарму залил тусклый, желтый свет.

Картина была апокалиптической. По всему помещению, на койках, под койками, на полу, в самых невероятных позах лежали «трупы» двадцати девяти бойцов. И посреди этого побоища стояли мы двое. Я, спокойный, даже не запыхавшийся, опирающийся на свою трость. И он, сержант Матвеев, последний выживший, который смотрел на меня так, словно увидел призрака.

Я обвел взглядом поле боя.

— Вот так, сержант, — тихо сказал я. — Вот так и умирают в бою, глупо, бесславно и очень быстро. А теперь поднимайте своих мертвецов. У нас будет разбор полетов.

Глава 6

— Командир, зафиксировано повышение уровня кортизола и адреналина у всего личного состава, — деловито прокомментировала Алиса у меня в голове. Ее анимированная мордочка в углу интерфейса теперь была в профессорской шапочке-конфедератке с кисточкой. — Вы успешно провели шоковую терапию. Поздравляю, вы сломали их старую модель поведения. Теперь можно записывать новую прошивку.

«Именно этим и займемся», — мысленно ответил я.

Я дождался, пока последний боец встанет в строй, и медленно пошел вдоль шеренги, моя трость мерно отстукивала по полу.

— Итак, — начал, остановившись в центре. — Ошибка номер один: шум. С первых же секунд вы превратились в стадо испуганных бурёнок в темном сарае. Я слышал каждый ваш шаг, каждый скрип койки, каждый ваш шепот. Вы сами нарисовали мне на карте свои позиции. В темноте уши, это ваши глаза. Вы были слепы и глухи.

Я ткнул тростью в сторону двух бойцов, которых снял первыми.

— Вы двое у входа, решили, что контролируете выход, и начали трепаться. Вы умерли первыми, потому что считали себя в безопасности. Запомните: в бою нет безопасных мест.

Оба густо покраснели и вжали головы в плечи.

— Ошибка номер два: отсутствие трехмерного мышления. Вы все смотрели по сторонам. Ни один из вас, ни один, не догадался посмотреть наверх. Я мог бы спрыгнуть на голову любому из вас, и вы бы даже не поняли, что вас убило. Потолок, верхние ярусы, деревья, крыши, это такие же направления для атаки, как и земля.

Я перевел взгляд на Матвеева.

— Ошибка номер три, сержант, ваша личная. Вы отдали правильную команду: собраться в центре. Но вы превратили своих людей в ещё большее стадо, сбившихся в кучу перед волком. Вы создали идеальную мишень для одной-единственной гранаты. Одна граната — и нет взвода. Вместо того, чтобы создать круговую оборону с секторами обстрела, вы создали братскую могилу.

Матвеев не стал спорить. Он лишь мрачно кивнул, принимая критику. Он, как ветеран, понимал это лучше других.

— И главная ошибка, — я повысил голос. — У вас не было плана, вы действовали как толпа, а не как подразделение. Вы не общались, не передавали информацию. Каждый из вас был сам за себя. А одиночка в бою, это покойник. С этой минуты вы единый организм. Один видит, другой стреляет, третий прикрывает. Вы дышите вместе, двигаетесь вместе и умираете, только если я прикажу. Ясно?

— ТАК ТОЧНО! — рявкнул строй, и на этот раз это прозвучало слаженно и мощно.

— Не слышу!

— ТАК ТОЧНО, ГОСПОДИН ПОРУЧИК!

Грохот их голосов, кажется, заставил задребезжать стекла. Я удовлетворенно кивнул. Первая прошивка записалась.

— Воль…

Я не успел договорить. Дверь казармы с грохотом распахнулась, и на пороге застыл запыхавшийся дневальный из штаба.

— Поручик Строганов! Вас к капитану Орлову! Срочно!

Он выкрикнул это так, словно началось японское вторжение. Я медленно повернулся к нему.

— Я тебя не звал, боец. Постучать не учили?

Дневальный сглотнул, увидев тридцать пар недобрых глаз, уставленных на него.

— Виноват, ваше благородие… Приказ…

— Какой приказ?

— Боевой, — выдохнул он. — Третьему взводу. Немедленно.

Я нутром почуял подставу, слишком срочно. Орлов решил не ждать, пока я сломаюсь.

— Матвеев, за старшего, — бросил я через плечо и, не спеша, направился к выходу, оставляя за спиной взбудораженный, гудящий взвод.

В кабинете Орлова ничего не изменилось. Все тот же запах дорогого коньяка, все тот же холодный блеск дуэльных пистолетов на стене. Сам капитан стоял у карты на стене, держа в руке указку с серебряным набалдашником. Он не обернулся, когда я вошел.

— Наконец-то, Строганов, — протянул он, не отрывая взгляда от карты. — А я уж думал, вы решили проигнорировать приказ.

— Никак нет, господин капитан. Прибыл по вашему приказанию.

Он лениво ткнул указкой в точку на карте. Район к северу от города, густо поросший лесом и изрезанный оврагами. Соколиная Падь.

— Вот здесь, — сказал он. — По данным нашей доблестной полиции, в этом районе скрывается мелкая банда дезертиров. Человек пять-шесть, вооружены чем попало. Ваша задача: отправиться туда, провести патрулирование, найти их и… арестовать или ликвидировать.

Он повернулся ко мне. На его лице играла самодовольная, хищная улыбка.

— Задача простая, как раз для вашего сброда. Даже они должны с этим справиться. Я хочу, чтобы к утру дезертиров не было.

— Командир, это ловушка, — голос Алисы в моей голове был ледяным. — Я наложила данные о местности на отчеты о криминальной активности за последний год. Соколиная Падь, это «серая» зона. Там регулярно пропадают патрули, а местные жители боятся туда даже заходить. По слухам, это одна из перевалочных баз контрабандистов. Вероятность встретить там «мелкую банду дезертиров» два процента. Орлов отправляет вас на убой.

«Я понял, Алиса. Спасибо», — мысленно ответил я.

— Вопросов нет, господин капитан, — мой голос был абсолютно спокоен. — Есть