Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

Орлов удивленно вскинул бровь.

— Во-первых, боекомплект. Стандартного не хватит для прочесывания такой территории. Прошу выдать тройной.

Он нахмурился.

— Зачем? Вы на войну собрались?

— Я всегда готов к войне, господин капитан. Это позволяет мне оставаться в живых.

Он секунду колебался, но, видимо, решил, что патронов для мертвецов не жалко.

— Хорошо. Что еще?

— Средства индивидуальной бронезащиты. На весь личный состав.

Тут он откровенно расхохотался.

— Бронежилеты? Для погони за оборванцами? Строганов, не смешите меня. Вы им еще дирижабль поддержки запросите.

— Дирижабль не нужен, — так же невозмутимо ответил я. — А вот бронежилеты, а также недельный сухой паек, дополнительные фляги с водой, саперные лопатки, сигнальные ракеты и медицинские пакеты усиленного образца необходимы.

Я перечислял, а его лицо мрачнело с каждым моим словом. Он понял, что я не играю в его игру. Я готовился к реальной боевой операции.

— Вы издеваетесь? — прошипел он.

— Никак нет. Я выполняю приказ, но хочу минимизировать потери среди вверенного мне личного состава, как того требует устав. Или вы хотите, чтобы я указал в рапорте, что вы сознательно отправили людей в опасный район без необходимого снаряжения? Уверен, вашему дяде-сенатору это очень понравится.

Я блефовал, но удар был точным. Упоминание дяди подействовало. Орлов побагровел, он смотрел на меня с такой ненавистью, что, казалось, вот-вот испепелит взглядом.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Получите свои игрушки. И чтобы к утру я о вас больше не слышал ближайшую неделю.

— Есть, господин капитан.

Я четко развернулся и вышел из кабинета. Я победил и в этом раунде. Не просто получил все, что хотел, но показал ему, что не боюсь его. И я знал, что он этого мне никогда не простит. Вернувшись в казарму, застал взвод в состоянии лихорадочного ожидания.

— Взвод, готовимся к боевому выходу! — скомандовал я, едва переступив порог. — Матвеев, возьми десять человек и дуй на склад. Получишь все по списку. — протянул ему бумагу. — Проверь каждую флягу, каждый пакет. Если интендант будет артачиться, скажи, что это личный приказ капитана Орлова, подкрепленный моим желанием проломить интенданту голову.

Матвеев молча взял список, его глаза пробежали по строчкам. Он удивленно хмыкнул, увидев тройной БК и бронежилеты.

— Остальным, — я обвел взглядом взвод, — подготовить снаряжение. Проверить оружие. Через час — полное боевое построение на плацу. Это ваш первый экзамен. И я не приму никаких оценок, кроме «отлично». Выполнять!

Казарма превратилась в муравейник, в который сунули горящую палку. Люди, еще утром не способные заставить себя ровно стоять, теперь двигались быстро, почти бегом, их глаза горели злым, голодным огнем.

Через полчаса с грохотом распахнулась дверь, и в казарму, как ледокол, вошел сержант Матвеев. За ним десяток бойцов, сгибаясь под тяжестью, тащили ящики и тюки. Они свалили все это добро в центре прохода, и взвод замер, обступив гору снаряжения с благоговением, с каким папуасы смотрят на карго-культ.

Матвеев подошел ко мне. Его каменное лицо было непроницаемым, но в глазах, которые он на меня устремил, плескалось откровенное изумление. Он снял шапку, вытер со лба пот.

— Господин поручик, — его голос был хриплым, — вы колдун или шулер?

— Иногда это одно и то же, сержант.

— Интендант, — Матвеев покачал головой, словно не веря собственным словам. — Эта жирная крыса, лейтенант Галкин, который за ржавый гвоздь удавится. Он, когда список увидел, чуть в обморок не упал. Начал орать, что у него ничего нет, что склады пустые. А потом я ему ваши слова передал. Про капитана Орлова и про вашу готовность проломить ему голову. Он побледнел, позеленел, а потом забегал так, будто ему скипидару в штаны залили. Нашлось всё. И броники, и пайки, и даже, чтоб я сдох, новые медицинские пакеты с морфином. Он смотрел на меня так, будто я у него душу забирал.

— Он отдавал не свое, сержант, а казенное. Просто привык считать его своим, — я хлопнул по ближайшему ящику.

Началась раздача. Я смотрел на их лица, и это было лучше любой награды. Они брали в руки тяжелые, пахнущие складом бронежилеты так, словно это были слитки золота. Для них, списанных и забытых, эта кираса из стальных пластин была не просто защитой. Это был символ того, что их жизнь чего-то стоит. Что кто-то наверху, пусть даже это странный поручик-калека, готов потратить ресурсы, чтобы они не сдохли в первой же канаве.

— Командир, это мощнейший мотивационный фактор, — прошелестел в голове голос Алисы. Ее анимированная мордочка в интерфейсе была в каске и с блокнотом. — Уровень лояльности личного состава к вам вырос на сорок два процента. Они все еще вас не понимают, но уже готовы за вами идти. Примитивная психология, основанная на инстинкте выживания.

«Иногда самое примитивное самое эффективное», — мысленно ответил я.

Когда снаряжение было роздано, и каждый боец, кряхтя, натягивал на себя непривычную тяжесть бронежилета, я скомандовал:

— Бронепластины вынуть! Сложить возле моей койки! Живо!

Взвод замер в недоумении. Только что обретенное сокровище, и тут же отдать? По казарме пронесся недовольный ропот.

— Зачем это, командир? — не выдержал Хмырь.

— Выполнять приказ, ефрейтор, — отрезал я холодно. — Каждую пластину я проверю лично. Нам подсунули складские остатки, я не удивлюсь, если половина из них с трещинами или браком. Я не поведу людей в бой, если не буду уверен в их защите на сто процентов.

Мои слова подействовали. Логика была железной, а забота о них непривычной и оттого еще более ценной. Через десять минут у моей койки выросла гора тяжелых стальных плит.

— Выступаем на рассвете. Советую как следует выспаться, — бросил я, и, чтобы не отвечать на дальнейшие вопросы, демонстративно сел на свою койку, взял первую пластину и начал ее осматривать, делая вид, что полностью поглощен процессом.

Ночь опустилась на казарму. Солдаты, измотанные эмоционально и физически, попадали на свои койки и почти мгновенно уснули. Вскоре помещение наполнилось ровным дыханием и храпом. Я ждал. Ждал, пока сон не станет достаточно глубоким, пока последний боец не перестанет ворочаться.

— Алиса, сканирование. Все спят?

— Фаза глубокого сна у девяноста процентов личного состава. Сержант Матвеев спит тревожно, но спит. Можете приступать, командир. Вероятность того, что вас заметят, менее одного процента.

Я поднялся с койки, в тусклом свете дежурной лампы моя