Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

— Алиса, анализ.

— Маршрут проложен по наименее очевидному пути, но проходит через три тактически невыгодных участка: два узких ущелья и один заболоченный ручей, — ее голос был сухим и деловым. — Кроме того, близость аномалии класса «Гамма» может вызывать сбои в работе стандартных средств связи и навигации. Вероятность случайного столкновения с мутировавшей фауной семнадцать процентов. Вероятность того, что этот маршрут выбран специально, чтобы завести нас в ловушку стремится к ста процентам.

— Я тоже так думаю, — пробормотал я, сворачивая карту. — Значит, будем готовы.

* * *

Первые сутки прошли в тягучем, напряженном молчании. Мы шли по узкой, едва заметной тропе, утопая в сырой листве и прошлогодней хвое. Тайга здесь была дикой, первобытной. Огромные, в три обхвата, кедры и лиственницы стояли, как молчаливые великаны, их кроны смыкались над головой, погружая лес в вечный полумрак. Воздух был густым, пах прелью, грибами и хвоей. И тишиной. Такой глубокой, звенящей тишиной, что от нее закладывало уши.

Аномалия чувствовалась. Она не была видна, но ее присутствие давило на нервы. Воздух становился плотнее, звуки более глухие. Иногда по коже пробегал легкий зуд, словно от статического электричества, это фонило поле нестабильных нанитов.

Мои бойцы, поначалу напряженные, как струны, к вечеру первого дня начали понемногу расслабляться. Тишина убаюкивала, отсутствие видимой угрозы притупляло бдительность. В их рядах начались тихие перешептывания, кто-то даже позволил себе закурить на ходу, пока не получил тяжелый, испепеляющий взгляд от Матвеева.

— Слишком тихо, господин поручик, — хрипло сказал сержант, поравнявшись со мной на одном из привалов. — Не нравится мне эта тишина. Как на кладбище перед заупокойной.

— Тишина, это просто отсутствие шума, сержант, — ответил я, не отрывая взгляда от темной чащи. — А не отсутствие врага.

Он мрачно кивнул и отошел.

Вторая ночь застала нас в самом поганом месте, какое только можно было придумать. Узкое, извилистое ущелье, заросшее густым кустарником. Склоны, почти отвесные, уходили вверх, теряясь во тьме. Идеальная огневая ловушка. Мы шли по дну, как черви в бутылке. Я шел впереди, рядом с Матвеевым. На мне были те самые активные наушники, которые я смастерил ночью. Они отсекали монотонный шум шагов и ветра, но усиливали каждый подозрительный звук: хруст ветки, шорох камня.

Но как ни крути, жизнь нам спасла моя Консоль. Противник был экипирован очень хорошо, и ещё лучше обучен.

— Командир, зафиксирован акустический импульс, не соответствующий фоновому шуму! — взвизгнула в голове Алиса. — Вероятность враждебного…

Ее фразу оборвал грохот.

Ущелье взорвалось огнем и смертью. Это не были беспорядочные выстрелы дезертиров. Это был слаженный, профессиональный ад. Сразу с трех точек, с обоих склонов и откуда-то спереди, ударили винтовки. Сухие, злые щелчки их выстрелов сливались в сплошной треск. Воздух прошили огненные нити трассеров, высекая искры из камней и с визгом рикошетя в темноту.

А потом ударил тяжелый, басовитый, ухающий выстрел, от которого заложило уши. Крупнокалиберная винтовка. Пуля, размером с мой палец, с воем пронеслась над головой и с грохотом врезалась в скалу позади нас, выбив фонтан каменной крошки.

— НА ЗЕМЛЮ! — мой крик потонул в грохоте.

Взвод, еще секунду назад бывший расслабленной колонной, превратился в мечущуюся, паникующую толпу. Люди падали, спотыкались, пытались найти укрытие там, где его не было.

И тут же появились первые жертвы. Я услышал короткий, булькающий вскрик справа от себя. Боец, шедший третьим, дернулся, словно его ударили кувалдой, и молча рухнул лицом вниз. А следом раздался истошный, полный боли и ужаса крик.

— А-А-А-А! НОГА! МОЯ НОГА!

Это был Синицын. Молодой, веснушчатый парень. Он лежал посреди тропы, пытаясь зажать бедро, из которого хлестала темная, густая кровь. Его глаза были огромными, безумными от боли и страха.

Паника, липкая и холодная, начала расползаться по взводу. Кто-то закричал, кто-то начал палить вслепую, в темноту, в сторону склонов, просто тратя драгоценные патроны. Они были в ловушке. Прижаты к земле шквальным огнем, без укрытий, без понимания, откуда стреляют и что делать. План Орлова работал идеально.

Мир для меня сузился до точки. Грохот выстрелов, крики, запах пороха и страха, все это отошло на второй план. В голове воцарилась ледяная, звенящая тишина.

— Алиса!

— Три огневые точки! — ее голос был спокоен, как у диктора, зачитывающего прогноз погоды. — Две группы по три-четыре стрелка на склонах, на десять и два часа. Дистанция сто пятьдесят метров. И один снайпер с крупнокалиберной винтовкой на одиннадцать часов, на вершине скального выступа. Профи, работают слаженно, перекрестным огнем, не дают поднять головы.

Я лежал за небольшим валуном, который едва прикрывал меня от огня. Рядом, вжимаясь в землю, хрипло дышал Матвеев. Его лицо было серым. Он видел, как его люди, его новые, полные надежд люди, гибнут в этой мясорубке.

— Господин поручик… — прохрипел он. — Это конец… Нас тут всех положат…

Я включил общий канал на своем модернизированном коммуникаторе. Мой голос должен был стать для них якорем в этом шторме огня.

— ВСЕМ МОЛЧАТЬ! — рявкнул я так, что, казалось, перекрыл грохот выстрелов. — ПАНИКУ ОТСТАВИТЬ!

На секунду стрельба с нашей стороны стихла. Они услышали.

Я сделал глубокий вдох.

— Матвеев, твое отделение, левый фланг! Огонь на подавление по склону на десять часов! Не дать им высунуться! Хмырь, твое отделение, правый фланг, по склону на два часа! Синицына ко мне! Я вытащу его! Остальные плотный огонь по снайперу! Заткните эту суку! ВЫПОЛНЯТЬ!

Мой голос, усиленный коммуникатором, разрезал хаос, как раскаленный нож холодное масло. На долю секунды какофония боя споткнулась. Паническая, беспорядочная стрельба моих людей стихла. Первым очнулся Матвеев. Я видел, как в его глазах, на мгновение затуманенных отчаянием, вспыхнул огонек понимания.

— ПЕРВОЕ ОТДЕЛЕНИЕ! ЗА МНОЙ! ОГОНЬ ПО СКЛОНУ! — его рев, мощный, простуженный, сорвался с губ, подхватывая мою команду, давая ей плоть и кровь. — РАБОТАТЬ, СУКИНЫ ДЕТИ, ИЛИ МЫ ТУТ ВСЕ СДОХНЕМ!

И это сработало. Беспорядочная пальба сменилась короткими, злыми очередями. Десяток карабинов моего взвода, которые еще вчера были просто железом, огрызнулись в темноту слаженным, яростным хором. Они больше не стреляли в «ту сторону». Они били прицельно по вспышкам на склонах, заставляя врага вжиматься в камни, прятать головы.

А я уже двигался.

— Алиса, прикрой меня! — мысленно рявкнул я. — Переключи часть нанитов на активную защиту. Кратковременные щиты по вектору основной угрозы.

— Принято,