Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

Я хлопнул его по здоровому плечу и усмехнулся. Он смотрел на меня, ничего не понимая, его рука тянулась к заживающей ране, но он замолчал. Солдаты, слышавшие наш разговор, переглянулись. Моя версия была простой, понятной и гораздо более правдоподобной, чем чудо. Легенда о чуде не родилась. А вот легенда о дьявольском везении и нечеловеческой силе командира, это то, что нужно.

— Обыскать их! — приказал я, кивнув на трупы. — Каждый карман, каждый подсумок! Оружие собрать!

Это была грязная, неприятная работа, но она вернула их с небес на землю. Через пять минут передо мной выросла гора трофеев: дюжина отличных винтовок, гораздо лучше наших, пистолеты, ножи, полные подсумки с патронами. И главное, два тяжелых, герметичных металлических контейнера. Матвеев поставил их передо мной.

Я открыл один, хотя и так знал, что внутри. На мягкой подложке, тускло мерцая в свете наступающего рассвета, лежали кристаллы зелёного цвета. Дорогущая медицинская Пыль, за которую точно не пожалеют патруль жандармов.

— Вот и наши «дезертиры», — пробормотал я, глядя на сержанта. — Нелегальные старатели или кое-кто похуже. Орлов точно знал, куда нас посылает.

Матвеев ничего не ответил. Он просто сплюнул на землю, и в этом плевке было все его отношение к капитану.

Я включил коммуникатор, вызывая сборный пункт.

— Точка, я Лесник два один. Засада в секторе Гамма-три. Бой окончен. У нас один двухсотый, пятеро трехсотых, включая меня.

Я намеренно приписал себе ранение, чтобы выглядеть более правдоподобно.

— У противника двенадцать двухсотых. Захвачено стрелковое оружие и два контейнера с нелегальной Пылью. Запрашиваю дальнейшие инструкции.

В коммуникаторе на несколько секунд повисла оглушительная тишина. Было слышно только треск статики.

— Повтори, Лесник, — голос майора был напряженным, недоверчивым. — Двенадцать⁈

— Так точно! Двенадцать трупов. Экипированы были шикарно, это точно не дезертиры.

— … вашу мать, Орлов! — пробормотал он так тихо, что я едва расслышал. — Возвращайтесь, Строганов. Немедленно! Я вышлю вам навстречу патруль с медиками. И примите мои… поздравления, поручик. Хорошая, черт возьми, работа. Конец связи.

Обратный путь был сплошной пыткой. Мы несли своего убитого и троих раненых. Шли медленно, спотыкаясь от усталости, но никто не жаловался. Молчаливая, угрюмая процессия победителей. Когда мы, наконец, вышли из леса к сборному пункту, нас уже ждали.

Майор, тот самый суровый ветеран, встретил нас лично. Он не стал задавать вопросов. Просто молча смотрел, как медики уносят наших раненых, как мои бойцы, шатаясь, бредут к казармам. Потом он подошел ко мне.

Он долго, молча изучал мой короткий, написанный на коленке рапорт, осматривал контейнеры с Пылью, которые мы притащили с собой.

— Вы не просто выжили там, где должны были сдохнуть, поручик, — сказал он, наконец, поднимая на меня свои выцветшие, уставшие глаза. — Вы принесли результат. Капитан Орлов доложил о возможной стычке с оборванцами, а вы, оказывается, разворошили целое осиное гнездо. Эти ребята терроризировали весь район последние полгода. Мы потеряли на них два патруля.

Он сделал паузу, его взгляд стал жестким, как сталь.

— Я этого так не оставлю, Строганов. Этот рапорт сегодня же ляжет на стол командующего. Спасибо за службу. И за моих людей, которых вы сберегли.

Глава 8

Возвращение было тихим. Не торжественным молчанием победителей, а тяжелой, давящей тишиной людей, заглянувших в глаза смерти и заплативших за право дышать кровью товарища. Старый, раздолбанный грузовик трясся на ухабах, и с каждым толчком глухо перекатывался в кузове единственный, наспех сколоченный гроб. Один гроб, тридцать выживших. Цена победы, которая на вкус была как смесь пороховой гари, крови и горечи.

Мои бойцы сидели, привалившись к бортам, оружие лежало на коленях. Они не смотрели друг на друга, на их лицах, покрытых грязью и копотью, застыла маска опустошенной усталости. Они уже отошли от боя, адреналин выгорел, оставив после себя звенящую пустоту и ноющую боль в мышцах.

— Командир, анализ психоэмоционального состояния личного состава показывает острую фазу посттравматического стресса, — тревожно доложила Алиса в моей голове. Ее анимированная мордочка в углу интерфейса была в каске с красным крестом. — Уровень кортизола превышает норму на триста процентов. Рекомендую провести сеанс психологической разгрузки и обеспечить личный состав двойной порцией горячей пищи и восьмичасовым сном.

«Принято, доктор», — мысленно ответил я, чувствуя, как сводит затекшие мышцы. Мое фальшивое «ранение», глубокая царапина на предплечье, которую я сам себе нанес ножом, чтобы легенда выглядела правдоподобнее, неприятно саднила под повязкой.

Грузовик, чихнув в последний раз, въехал на территорию батальона и с визгом тормозов замер посреди плаца. Утреннее солнце, бледное и холодное, выхватило нас из полумрака кузова. Картина, должно быть, была впечатляющей. Тридцать грязных, оборванных, пахнущих смертью призраков, вываливающихся из кузова на чистый, подметенный плац. На нас смотрели из окон казарм, из дверей штаба. Смотрели с любопытством, с недоумением, с плохо скрытым злорадством. Никто не верил, что мы вернемся. А мы вернулись.

Дверь штаба с грохотом распахнулась, словно ее выбили ногой, и на крыльцо вылетел капитан Орлов. Он был в идеально отглаженном мундире, от его начищенных сапог, казалось, можно было прикуривать. Но его холеное лицо было перекошено яростью. Он явно не спал, ожидая донесения о нашей героической гибели, а вместо этого получил известие о триумфальном, мать его, возвращении.

— Строганов! — его крик был похож на визг пилы по металлу. — Какого дьявола⁈

Я медленно, опираясь на трость, подошел к нему. Мои бойцы, не сговариваясь, выстроились за моей спиной. Неровной, измученной, но монолитной стеной.

— Господин капитан, — мой голос был ровным и пустым. — Третий взвод вернулся с боевого задания.

— Вернулся⁈ — взвизгнул он, его глаза безумно забегали. — Вы… — он осекся, поняв, что чуть не сболтнул лишнего. — У вас потери! Я вижу! Вы угробили людей, поручик!

Он ткнул пальцем в сторону гроба, который мои бойцы как раз осторожно выгружали из кузова.

— Вы! Простолюдин с палкой! Из-за вашего самоуправства погиб солдат Империи! Я отдам вас под трибунал! Я сгною вас на каторге!

Он орал, брызгая слюной, упиваясь собственной властью. Он пытался задавить меня, унизить перед строем, сломать, но он опоздал. Я уже прошел свою точку невозврата там, в ущелье, под пулями. Его истерика вызывала во мне лишь холодное, аналитическое любопытство.

— Разведданные оказались неверными, господин капитан, — так