Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

— Держим, командир! — донесся его яростный, срывающийся хрип. — Но они как крысы в норе, но зубастые! Сейчас полезут!

Выдох. Плавный нажим на спуск.

В тот самый миг, когда боек ударил по капсюлю, я отдал команду. Тончайший слой нанитов окутал пулю, превращая ее в крошечный управляемый снаряд, корректирующий собственный полет на микросекундном уровне.

Выстрел!

Он прозвучал почти буднично на фоне общей какофонии. Пуля, ведомая моей волей и расчетами Алисы, прочертила в полумраке невидимую дугу. Я не видел ее, но я ее чувствовал. Она ударила в скалу со злым, сухим щелчком. Сноп ослепительных искр. Из-за валунов донесся короткий, удивленный вскрик и ругань. Я не попал в человека, но попал в камень рядом с ним, обдав его градом острых осколков.

Не меняя позиции, лишь чуть сместив точку прицеливания, я выстрелил снова. Еще один рикошет, на этот раз чуть выше. Каменная крошка дождем осыпала их укрытие.

— Он играет с нами, тварь! — донесся до меня перехваченный по связи крик. — Убейте его!

Они занервничали, начали смещаться, и в этот момент снайпер на скале, видимо, решив меня проучить, снова открыл огонь. Но теперь я был готов, пуля ударила в землю рядом, но я уже катился в сторону, меняя позицию.

— Командир, они отвлеклись! — голос Матвеева в наушниках был полон злой радости. — Мы их видим!

Я снова припал к земле, на этот раз за стволом толстого, поваленного кедра. Третий выстрел. На этот раз я вложил в него все свое умение и капельку той самой безумной веры, которая отличает гения от сумасшедшего. Пуля ударила в гранитный выступ под идеальным углом.

Я увидел это так, словно смотрел замедленную съемку. Пуля, деформировавшись, с визгом отлетает от скалы и, кувыркаясь, влетает точно в щель между двумя валунами. Удар. Глухой, мокрый звук. Короткий, захлебнувшийся крик. А затем падение, один из наемников, вывалившись из-за укрытия, рухнул на землю, нелепо махая руки. Он не просто упал, он сбил с ног своего соседа, который в этот момент пытался перезарядить винтовку.

Цепная реакция. Паника. Их строй смешался.

— ВПЕРЕД! В АТАКУ, ЗАСРАНЦЫ! — рев Матвеева был подобен реву раненого медведя.

И его отделение, его израненные, прижатые к земле бойцы, вскочили на ноги и бросились вперед, поливая вражеское укрытие свинцом. Эффект был ошеломляющим, враг, потерявший одного бойца и дезориентированный, не выдержал этого первобытного, яростного напора.

Один из них попытался отстреливаться, но тут же был скошен несколькими попаданиями. Второй, бросив винтовку, попытался бежать, но был настигнут пулей в спину. Третий, самый умный, поднял руки вверх. Вот только пленных сегодня никто не брал…

Победа отделения Матвеева на левом фланге была не концом боя, а лишь первым актом кровавой пьесы. Она дала нам передышку, драгоценные мгновения, купленные яростью моих людей и одним безумным выстрелом. Враг на правом склоне и снайпер наверху все еще были на своих местах, прижатые, но не сломленные. Они ждали, когда мы расслабимся и решим, что победа уже в кармане.

Я лежал за поваленным кедром, тяжело дыша. Легкие горели, в ушах стоял звон. Адреналин все еще кипел в крови, но холодный расчет программиста уже брал свое. У нас был импульс и если его не использовать прямо сейчас, через минуту мы снова превратимся в мишени в тире.

— Хмырь! Ворон! За мной! — рявкнул я, мой голос прозвучал хрипло и чужеродно.

Я выбрал их не случайно. Хмырь, угрюмый ефрейтор с глазами старого волка, двигался с пугающей, выверенной экономией движений. Он был скалой, воплощением мрачной, упрямой силы. И Ворон, молодой, вертлявый боец с цепким, хищным взглядом, который, казалось, видел все на три шага вперед. Сила и зоркость. То, что мне было нужно.

Хмырь, пригибаясь, подбежал ко мне, его лицо было грязной маской, из-под которой горели два уголька.

— Смерть ищешь, командир? — прохрипел он, но в его голосе не было неподчинения, только мрачное любопытство. Он скалился, и это было похоже на улыбку.

— Жизнь, ефрейтор. Для всех нас, — бросил я в ответ. — Ворон, будешь нашими глазами. Идем в обход по правому склону. Заходим этим сукам в тыл, пока Матвеев отвлекает их с фронта.

— Есть! — коротко бросил Ворон, его глаза азартно блеснули.

Мы рванули. Не по тропе, а напрямик, через колючий кустарник, цепляясь за мокрые корни и скользкие камни. Ветки хлестали по лицу, тяжелый бронежилет давил на плечи, заставляя легкие работать на пределе. Слева, в ущелье, снова завязалась перестрелка, Матвеев, поняв мой маневр, возобновил огонь, отвлекая внимание на себя.

— Командир, это тактическое самоубийство! — голос Алисы в моей голове звенел от тревоги, перекрывая шум боя. — Анализ рельефа показывает, что впереди идеальное место для контрзасады. Вероятность того, что они нас ждут семьдесят восемь процентов!

— Тогда умрем красиво, — прохрипел я, перепрыгивая через гнилой ствол поваленного дерева.

И она, как всегда, оказалась права. Мы обогнули огромный, поросший мхом скальный выступ, и время словно замерло. Они ждали, трое. Прямо перед нами, в десяти метрах. Они не прятались в лежке, они стояли за толстыми стволами сосен, держа наш сектор на прицеле, просчитав наш маневр.

Мир взорвался огнем и грохотом.

Вспышки выстрелов ударили почти в упор. Воздух между нами превратился в гудящий, смертоносный рой свинца. Я услышал короткий, птичий вскрик. Ворон, наш зоркий глаз, рухнул на землю, как подкошенный, хватаясь за пробитое бедро. Кровь мгновенно пропитала его штанину, превращая ее в темную, мокрую тряпку.

— Суки! — рев Хмыря был полон ярости. Он успел сделать несколько выстрелов в сторону врага, прежде чем его самого мотнуло в сторону. Он, матерясь, завалился набок, прижимая руку к плечу, из которого толчками била кровь.

Я, подчиняясь чистому инстинкту, нырнул за ближайший камень. В тот же миг пуля с оглушительным визгом срикошетила от гранита в сантиметре от моей головы, обдав лицо горячей каменной крошкой. Засада внутри засады. За несколько секунд я потерял обоих бойцов и оказался один, прижатый к земле, против троих.

Один из наемников, высокий, жилистый тип с бородой, решил, что мы легкая добыча. Он счел меня неопасным, выскочил из-за своего дерева и, издав гортанный крик, бросился на меня. В его руке тускло блеснул длинный боевой нож. Он не хотел тратить патроны, он хотел прирезать меня, как барана, наслаждаясь процессом.

Я не стал целиться, это было бы слишком долго. Просто выхватил