Мастер драгоценных артефактов 6 - Александр Майерс

Мастерил я посохи-обогреватели. Штука нехитрая по сути, но повозиться пришлось: камень с аспектом огня, огранённый особым образом, чтобы жар шёл не точечным лучом, а широким веером. Наводишь такой посох на снег — и перед тобой оттаивает целая дорожка. Заодно и самого мага греет, чтобы не околел.

Наделал я их штук пятнадцать. Пальцы под конец слушались уже с трудом, глаза слипались, а грани кристаллов расплывались.

Помню, как отложил последний посох. А дальше — темнота.

— Леонид? Леонид, ты живой?

Я разлепил веки. Щека прилипла к столешнице, под ухом — незаконченный кристалл, а надо мной, склонившись, стоит Катарина и с любопытством меня разглядывает.

— Как спал? — спросила она, пряча улыбку.

— Как младенец, — просипел я, отдирая лицо от стола. — Стол — лучшая подушка, всем советую.

— Ну-ну, — прыснула ведьма, уже не скрываясь.

Я сел, потёр затёкшую шею и сфокусировал взгляд на Катарине.

Надо же, она заметно изменилась. За несколько дней спячки Катарина будто помолодела на пару лет. Кожа сияла, глаза блестели, а фигура… ну, скажем так, платье теперь сидело на ней куда интереснее прежнего.

Чем сильнее она становится, тем красивее. Знал я эту особенность ведьм — страшная, между прочим, сила, во всех смыслах. И чем дальше, тем сильнее меня это беспокоило.

Мы перекинулись парой слов, а мысли мои тем временем ползли по невесёлой дорожке.

Я ведь мог многое. Поднять эту нищую деревню до полноценного города, обнести стенами, наладить оборону. С жуками бодаться, а если понадобится — и с городами повоевать.

Но один-единственный камень преткновения стоял поперёк всех этих планов. Вот эта самая черноволосая красавица.

Слишком уж она хороша. А красота — она проблем много притягивает.

На такое я насмотрелся ещё в прошлой жизни. Когда ведьмы служили при королях, на королев с принцессами всем было глубоко плевать — а вот личная ведьма правителя сводила с ума многих. Из-за них дрались на дуэлях и устраивали заговоры.

Одна такая красотка могла обрушить государство надёжнее вражеской армии.

А ведь ведьмы могли бы чуток, так скажем, притушить свою внешность, стать попроще. Так нет же! Для них это табу. Есть даже теория, будто ведьма, которая сознательно уродует себя, теряет силу.

Хотя лично мне казалось, что дело вовсе не в этом. Всё куда проще. Они просто женщины! А ни одна женщина в здравом уме по доброй воле не станет делать себя хуже, хоть ты тресни.

— О чём задумалась? — Катарина склонила голову набок.

— О трубах, — соврал я, поднимаясь. — Сплошные трубы в голове. Пойду, работа не ждёт…

Выехали мы большим обозом. Маги во главе с Яшкой, несколько десятков крепких мужиков, и телеги, гружённые трубами.

За границей моих владений на нас обрушилась зима — выла злая метель, сугробы стояли лошадям по грудь. Дорога до горного озера в такую погоду обещала стать сущим кошмаром: пока продерёшься через снег, половину людей потеряешь.

Но не зря же я провёл бессонную ночь, правда?

— Маги, давай! — скомандовал я.

Они вскинули посохи, и перед обозом развернулись широкие вееры тепла. Снег зашипел, оседая, и под ногами открылась талая дорожка. Яшка с остальными шли впереди, растапливая путь, а следом спокойно катились телеги и топали мужики.

Красота, да и только. Идём себе по прогретому коридору посреди метели, будто на прогулке. Я аж возгордился собственной сообразительностью.

Добрались до места без приключений. Отыскали участок, где бросили работу с приходом холодов. Растопили всё вокруг, расчистили площадку, и я велел начинать.

Дело шло так. Мужики подтаскивали трубу, укладывали её на землю в нужном месте. Сверху, на специальной выемке, я пристраивал камень. Стоило его активировать — и труба начинала сама собой уходить под землю. Там, в глубине, она стыковалась с предыдущей, уже опущенной, и намертво срасталась.

Трубы, к слову, вышли на славу. Толстые, мощные, сложенные из плотного камня — такие простоят века и переживут не только нас, но и наших внуков.

Я торчал возле каждой трубы неотлучно. Камни-то были завязаны на меня, я чувствовал их силу, направлял, следил, чтоб ничего не пошло вкривь и вкось.

Мужики пыхтели, тащили, надрывались. Пар валил от них столбом. К концу дня у нас получилось опустить под землю ровно двадцать труб.

Один из работяг, отирая пот со лба, отдышался и робко спросил:

— Господин, а много ещё труб-то этих надо проложить?

Я оглядел красные, обветренные лица селян. Им и вправду тяжело было — и трубы сюда переть за тридевять земель, и таскать их на своём горбу, и на таком холоде корячиться. Работёнка не для слабых.

— Да немного, — успокоил я их бодрым голосом. — Вы же прикидываете расстояние до деревни? Скоро управимся. Осталось всего-то пару тысяч труб опустить, и готово.

Наступила тишина. Мужики переглянулись, вытаращив глаза.

— Пару… тысяч? — выдавил кто-то.

— Ну да, — кивнул я как ни в чём не бывало. — А что такого?

Ответом мне были такие лица, будто я предложил им до весны питаться снегом. Хотя есть снег я как раз и запретил, но об этом чуть позже.

Пока мужики переваривали радостную весть, я стоял над очередной трубой, и думал о своём.

У меня вот-вот случится набег. Чёрные твари из гор уже показали себя, в любой момент вся орда сюда припрётся. А я тут, вместо того чтобы стены укреплять да ловушки ставить, трубы вкапываю.

Только вот с жуками я разберусь. Так или иначе отобьёмся. А без воды никакие стены не спасут. Помрут люди тихо и буднично, без всякого героизма.

Колодцы у них и раньше по зимам замерзали намертво. Тогда народ топил снег да пил талую воду, другого выхода не было. Вот только я строго-настрого запретил эту практику.

Больно уж не нравилась мне эта зима. И не только тем, насколько она лютая. Она была ненастоящая, вот что главное. Кто-то не просто нарочно наслал её, да ещё и напичкал всякой магической дрянью.

Я, признаться, поковырялся в этом снеге на досуге. Ни ядов, ни вирусов в нём не нашёл. А вот заклинание отыскал — маленькое, хитрое, спрятанное так глубоко, что не всякий разглядит. Снежинка падает на человека, тает — и посылает крохотный отклик тем, кто эту зиму наколдовал.

Своего рода перепись населения. Кто-то там, вдалеке, аккуратно считал по головам всё живое, что попадёт под этот снег.

Знакомая штука. В моём прошлом мире такими заклинаниями тоже баловались — цепляли их к дождю в заповедниках да охотничьих угодьях, где водилась редкая и опасная дичь. Чтоб знать, сколько зверья расплодилось и когда пора устраивать облаву.

Тот же Великий гоблинский лес взять, к примеру. Гоблины там завелись