Золотая фишка на черное - Анни Юдзуль

Роберт подошел к аппарату. Тот сиял парой лампочек, гладкая хромированная поверхность ловила блики от кружащихся люстр.

– Что-нибудь сладкое, пожалуйста, – попросила Патти, а после посмотрела на Ронни. – И пиво.

Ронни аж подпрыгнул на месте. Калеб смерил его придирчивым взглядом, но подал напитки к их столику под чек. Роберт присоединился к друзьям с чашкой действительно ароматного кофе. Феодор поднял рассеянный взгляд.

– Что рисуешь? – Роберт присел рядом, и Феодор подвинулся к нему ближе. Роберт с трудом мог бы сказать, когда его приемный сын стал таким… взрослым. Черты лица того четырнадцатилетнего мальчика, которого он встретил во время расследования, остались прежними, но… как-то возмужали. Теперь, приближаясь к совершеннолетию, он становился мужчиной, и эти изменения заставали Роберта врасплох.

Он взглянул на альбом. Это был пейзаж: высокие перистые облака, река и холмы, обгоняющие друг друга, поля, усеянные крошечными домиками. Феодор обещал стать превосходным исследователем магии или выдающимся детективом, однако не все его таланты лежали в одной профессиональной плоскости. Роберт удовлетворенно кивнул и сжал его плечо.

– Очень здорово.

Патти не сводила взгляда с закованной в черное женщины. Перед незнакомкой стояла чашка кофе из автомата, однако она ни разу к ней не притронулась. Нельзя было точно сказать, куда был направлен ее взгляд, однако лицо смотрело в сторону быстро проносящегося за окнами пейзажа.

– Остальные вагоны, должно быть, все пассажирские, – задумчиво проговорила Патти, что-то записывая в своем блокноте.

– Не совсем так, – улыбнулся Феодор. – Следующий, пятый вагон отдан под развлечения. Вроде клубного. Я даже видел там бильярдный стол. Последний, кажется, для персонала.

Роберт поднял взгляд.

– Хочешь проверить вагоны? – обратился он к Патти.

– Да. Сколько их всего, девять?

– Вроде восемь, – ответил Ронни.

– Пойдешь с нами? – Роберт повернулся к Феодору. Тот покачал головой.

Разделавшись с пирожными, они втроем двинулись дальше; Патти задержалась у столика «вдовы».

– Простите… здравствуйте. Мое имя Патти. А вы…

Женщина приложила ладонь, обтянутую перчаткой, ко рту.

Патти прижала руки к груди.

– Вы… вы не можете разговаривать, да? Почему?

Женщина подняла и вторую руку и сложила их крестом. Что ж, попытка не пытка. Патти коротко поклонилась и поспешила за остальными.

В подступающей темноте переходить мостики, соединяющие вагоны, было тревожно. Деревья мелькали сплошной темно-зеленой стеной, а холодный вечерний ветер шатал деревяшки под ногами. Роберт дернул очередную вагонную дверь на себя и столкнулся с направленным в лицо дулом револьвера.

– Добрый вечер. – Он изогнул брови.

Прямо напротив него стоял мужчина, на вид старше тридцати пяти лет. Блестящие русые волосы рассыпались по плечам. Лицо украшали аккуратные усы, а голову – шляпа. Все, что находилось ниже укороченного пончо, было заковано в металл.

– Какого хрена ты мешаешь нам разговаривать? – У чужака был хриплый голос, а глаза смотрели с прищуром. Роберт быстро оценил обстановку внутри вагона – там, где мог что-то видеть. За тем же столом, где, судя по упавшему стулу, ранее сидел любитель размахивать пушкой направо-налево, расположились крайне привлекательная молодая женщина с идеальной укладкой светлых волос и джентльмен в возрасте. Холодный и статный, с собранными в хвост волосами, он напоминал самого Роберта, только старше на добрых два десятка лет.

Перед ними располагалась подставка с посудой и салфетками, а также пара бутылок.

– Скажи мне, мой дорогой друг. – Роберт повернулся к «ковбою». Смуглая кожа выдавала в нем этельерца[1]. – А какого хрена ты решил размахивать пушкой в присутствии леди?

Молодая женщина за столом, будто стремясь поддержать Роберта, всхлипнула. Ковбой замялся, нахмурил брови. Роберт почти видел, как извилины в его голове шевелятся в попытке выдать достойный ответ. Он ждал.

– Может быть, это направленный мне в лицо пистолет мешает тебе вести беседу? – Роберт попробовал зайти с другой стороны. Ковбой почесал лоб.

– Ладно. Че-то я и правда загнул. Извини, брат. Проходи.

Он отступил назад, и тогда все трое смогли наконец покинуть мостик. Роберт присел рядом с джентльменом – тот представился Уинстоном Фитцпатриком, а Камелия, спутница, оказалась его дочерью.

– Я Бруно Би Бёрдок, – сказал ковбой, хотя никто его не спрашивал.

– Очень приятно, Бруно, – выдавила из себя Патти. Она присела рядом, а Ронни остался стоять за ее спиной, не сводя с Бруно глаз.

– Это у вас в порядке вещей? – спросил Роберт, кивком указав на Бруно.

Уинстон со вздохом покачал головой, будто успел устать от ковбойских выходок, и сменил тему.

– Скажите, Роберт, может быть, вам удастся разрешить нашу ситуацию?

Камелия с уставшим видом поднялась, чтобы поставить новую пластинку в музыкальном автомате и немного потанцевать.

– Я не меняюсь купе, – буркнул Бруно. – Я уже разложил все свои пушки. Это заняло почти полтора часа! Да и Фисташке понравилась ее кровать.

– Фисташке? – Патти склонила голову набок.

– Ну да. Моей компаньонской кошке.

– Кошке-компаньону… – задумчиво проговорила Патти. Бруно фыркнул – еще его будут поправлять!

Роберт взял чистый стакан со стойки. Уинстон плеснул в него виски.

– Значит, вы хотите поменяться купе? Зачем вам это?

– Моя дочь, – он повернул лицо в сторону Камелии, – недавно потеряла мать. Я подумал, что курорты Сейнт-Антонио помогут ей немного развеяться, но…

– Вы сказали «курорты»?

– Да. Не смотрите на меня так.

Роберт откинулся на спинку и заставил себя расслабиться. Старые привычки порой брали верх – например, мгновенная стойка при появлении улики. Значит, на острове располагается курорт. Очень интересно.

– Прошу прощения. Так что там с купе?

– Оно красное. – Уинстон развел руками. – Любимый цвет моей супруги. К сожалению, он же любимый цвет Камелии…

Роберт бросил на нее изучающий взгляд. Она была в сером. И еще – это не ускользнуло от его глаз – в зажатом кулаке она прятала влажный от слез платок.

– Все в нашем купе напоминает о матушке. Как только мы сели в вагон, Камелия постоянно твердит: матушка выбрала бы именно его. А после она плачет, и это… – он беспомощно оборвал речь, подыскивая слова, – …наверное, это лишает покоя отцовское сердце, вот и все.

– Не думаю, что…

– Я могла бы поменяться! – воскликнула Патти. Роберт и Уинстон с удивлением обернулись на нее, будто вообще забыли, что она тоже находится здесь. – У меня синее. Говорят, синий благоприятно действует на нервы.

– Благодарю вас, милая леди. Я с радостью приму ваше предложение и готов оказать встречную услугу.

Ронни вздохнул и встал, чтобы пойти собирать вещи. Впрочем, у них ведь почти не было вещей. Патти как молнией ударило. Вот что смутило ее там, на перроне! Она забыла