Золотая фишка на черное - Анни Юдзуль

Они пошли по ходу движения поезда и быстро прошли насквозь вагон-ресторан. Бруно потолкал Кирана дальше, а вот Патти остановилась у своего бывшего купе. Что-то привлекло ее внимание, и ей понадобилась пара мгновений, чтобы отчетливо услышать женский плач.

– Камелия? – тихонько позвала Патти, и кто-то за закрытой дверью тяжело задышал. Она осторожно потянула за ручку.

Камелия полулежала в постели в тусклом свете едва выглянувшей из-за туч луны. Патти присела рядом и привлекла ее к себе.

– Что случилось, милая?

Камелия зашлась слезами пуще прежнего. Патти едва могла разобрать что-то в ее захлебывающихся хаотичных описаниях: выстрел, отец, шаги на крыше. Происходящее из странного становилось зловещим. Патти сжала руку Камелии.

– Позволишь, я пойду взгляну? Уверена, у мужчин все под контролем, но…

Камелия тяжело всхлипнула и прижала кулачок к глазам, но махнула Патти рукой. Та погладила ее по спине, прежде чем вернуться в коридор.

Она столкнулась с Оливером. Вопреки обычному вежливо-равнодушному виду, теперь он был запыхавшимся. Она решительно оттеснила его плечом, и первая вошла в купе Роберта.

Когда она появилась, она заметила Уинстона, осевшего на пол. Он дышал со свистящим звуком, крепко сжимая в пальцах трость. Ее навершие было искорежено; блестящая кость, пронзив треть крыши насквозь, серебрилась в лунном свете. Воняло обугленным мясом. Феодор склонился к Уинстону и прижимал потемневшую ладонь к его груди. Возле дивана лежало нечто… Патти зажала рот рукой, стремясь удержать ужин в желудке. О, нет-нет-нет. Она отступила как можно дальше и пропустила вперед Оливера; тот, торопливо перескочив поваленные стулья и чемодан, присел у едва дышащего тела.

– Срочно, третий вагон, – сказал он, склонившись к женщине. Патти озадаченно взглянула на Феодора.

– А где Роберт?

Феодор поднял взгляд, и Патти на автомате задрала голову. С крыши послышались шаги, они двинулись против хода движения, и Патти вновь подумала о бедной Камелии. Точно бледная тень, она появилась сразу за парой проводников, вооруженных носилками.

Оливер поднялся на ноги. Его лицо было непроницаемо-вежливым, но под этой маской Патти разглядела усталость.

– Пришлите Калеба, чтобы он оценил тяжесть ранения нашего гостя, а пока займитесь… ею.

– Кто это, господин Оливер? – Едва женщину вынесли из купе, как Патти почувствовала, что этот ужасный спазматический приступ отступает.

– Она из наших. Проводница. Из шестого вагона. Ничего не понимаю.

– Она была не одна, – прохрипел Уинстон. Камелия присела рядом и прижалась к его плечу. Он погладил ее по волосам. – В меня стрелял ее сообщник.

Оливер многозначительно закивал:

– Мы обязательно во всем разберемся. Пожалуйста, не двигайтесь, пока наш Калеб не осмотрит ваши раны.

– Калеб? Он ведь бармен. – Патти изогнула бровь.

– У меня много талантов, – с улыбкой сообщил Калеб, заглядывая в купе. – Пожалуйста, покиньте помещение, здесь становится тесновато.

Когда все, кроме Оливера, вышли, Патти осталась внутри – просто чтобы приглядеть за вещами. Вскоре в купе зашел Роберт, и, глядя на его лицо, Патти подумала, что меньше всего на свете сейчас хотела бы попасться на его пути.

– Так у вас встречают гостей? – спросил Роберт первым же делом, и Патти вскипела: как будто обслуживающий персонал виноват в произошедшем!

– Мы примем соответствующие меры. Впрочем, я вижу, что вы и сами справляетесь, – Оливер указал на диван. – Калеб, пациент готов к транспортировке?

– Это лучше, чем оставлять его здесь, – вмешалась Патти. Роберт поймал ее за руку, когда она собиралась выйти следом за остальными, но она выдернула ее – и не вернулась, пока не удостоверилась, что с Камелией и ее отцом все в порядке.

– Что ты делал наверху? – спросила она.

Роберт сидел у столика; половину его лица освещала лампа. На нем не было рубашки; вокруг плеча Феодор заворачивал бинт. На пальцах виднелась запекшаяся кровь.

– Осматривался. Итоги такие, – заключил он. – В костях от трости Уинстона осталась чья-то нога. Очевидно, ее поймало в ловушку, а после перебило. На ней есть кусок штанины и добротный кожаный сапог. Вся крыша залита кровью. Есть пара следов на мосту между вагонами, и больше ничего.

– Это тот, кто стрелял в Уинстона?

– Думаю, да. Он стрелял и в меня, как видишь. – Роберт немного помолчал, задумчиво глядя на дверь. – Не понимаю только, зачем ему нападать на Уинстона, а выходить через мое купе.

– А зачем на тебя напала проводница? – Патти присела рядом, на автомате осматривая Роберта на предмет других повреждений. Пара ссадин – ничего страшного.

– Даже не могу сказать: она напала на меня или я на нее.

– А что, если стреляли не в Уинстона? – произнес Феодор, и Роберт с Патти повернулись к нему. – Я имею в виду… м-м… Стреляли ведь в темноте. Возможно, они приняли его за кого-то другого.

– Почему ты так думаешь?

– Дайте минутку… Во-первых, нападавшая была из шестого вагона. Значит, она, скорее всего, не знала об обмене купе. А значит, если бы хотела напасть на Уинстона, сделала бы это в седьмом вагоне.

– Но стреляла не она.

– Да, но они ведь действовали сообща. Вторым нападавшим явно был не Оливер, а значит, если мы проверим проводника седьмого вагона и он окажется в порядке…

– …то значит, нападавшие не могли знать, что мы обменялись купе! Я поняла! – Патти победно улыбнулась. – Действительно, Роберт! Нужно проверить остальных проводников.

– Второй нападавший может быть и гостем.

– И кем же? Бруно и Киран были со мной. Разве что вы окончательно довели рядового Алана…

Роберт с сомнением усмехнулся:

– Рядового Алана?

– Который едет в шестом вагоне… вместе с капитаном Пруденс Липпинкотт… – замялась Патти.

Роберт прикрыл глаза ладонью. Ему понадобилась пара секунд, чтобы вернуться к делу.

– Даже если так, неужели проводники здесь не обмениваются информацией?

– Поверьте мне, Роберт, – Патти опустила ладонь ему на плечо, – работники подобных мест обсуждают что угодно, но не стандартные просьбы гостей. Они скорее обсудили бы ваш пиджак. Без обид.

– Хорошо, и все же почему они пытались выбраться через наше с Феодором купе?

Патти с Феодором переглянулись.

– Где именно стреляли в Уинстона?

След от выстрела обнаружился в конце вагона, недалеко от пустовавшего места проводника. Патти подошла к нему и вытянула руку вбок. Затем открыла дверь, ведущую из третьего вагона, и, балансируя на мостике, осмотрела ковер в четвертом. Ничего. В вагоне-ресторане не было и следа крови. Туда нападавший не пошел.

– Я думаю так… – сообщила она, когда вернулась, – нападавший стреляет в Уинстона. Попадает в грудь. Сразу после этого он и его подельница решают бежать. Почему? Возможно, по возгласу Уинстона они поняли, что напали не на того.