Золотая фишка на черное - Анни Юдзуль

Подаренное за помощь красное платье смотрелось на ней вызывающе, но в этом новом образе было что-то интересное. Она мельком оценила себя в зеркале: щеки покрывали веснушки, волосы были растрепаны – как и всегда, – а открытые плечи подчеркивали линию шеи. Да, красиво, конечно, но, боже, как же неудобно! Патти огляделась в новом красном купе. О, есть идея! Она забралась на стол и в три резких движения сорвала с карниза легкий полупрозрачный тюль, чтобы затем набросить его на плечи. А что, так гораздо лучше!

Она вышла из купе четвертью часа позже Ронни, пока все остальные дослушивали очередную пластинку Джимма-Ди Брауна. В этом вагоне – седьмом – все было так похоже на обстановку третьего, что ей приходилось прилагать усилия, чтобы не запутаться. Только когда она осталась одна, ее почему-то обуял страх. Куда они едут? Могут ли они доверять персоналу? За окном проносилась кромешная темнота, лишь огоньки от поездных ламп бросали слабые отсветы на еловые лапы. Брр, жуть.

Ее ноги что-то коснулось. Патти едва не пискнула от неожиданности, но прежде услышала его. Мурчание. Под ногами путалась белоснежная пушистая кошка с блестящим кулоном на тонком ошейнике. «Фисташка!» – осенило ее.

Она обернулась. Дверь соседнего купе была приоткрыта. Наверное, это и было купе Бруно. Ну кто оставляет дверь открытой! Патти присела и почесала кошечку за ушами. Что за прелесть! Непередаваемо. Фисташка смотрела на нее пронзительными зелеными – фисташковыми! – глазами. Патти провела ладонями вдоль ее на удивление мускулистого тела и, легко подхватив на руки, вернула назад, в купе. Уф. Вот теперь можно было возвращаться к остальным.

Она прошла через шестой вагон. Методом исключения, где-то в нем должна была жить вдова… Интересно где? Патти встала между двух дверей и приложила пальцы к подбородку. Она ведь бывший офицер полиции, она должна щелкать такие задачки как орешки. Ну же, правое или левое?

Дверь левого купе отъехала в сторону и ударилась о конец роликового механизма. Патти все же пискнула; она торопливо заозиралась, чтобы спрятаться, однако… не успела. Усталое лицо Алана посмотрело на нее с укоризной.

– Алан! – Патти забыла, как дышать. Хотелось броситься ему на шею от облегчения, но оттого, как он ее напугал, с шеей еще хотелось сделать кое-что другое. – Что ты тут…

– Заходите. Быстро.

Он исчез внутри купе. Оттуда лился чистый бело-желтый свет, будто лампочек там было не в пример больше, чем в любом другом купе. Патти осторожно прокралась вдоль окон и, еще раз оглядевшись, юркнула внутрь. Прикрыла за собой дверь.

В первое мгновение свет ослепил ее. Глаза защипало, и она принялась их тереть. Тогда услышала:

– Долго же пришлось ждать! Ты ведь бывший полицейский, почему не осмотрела все еще засветло?

О, это неудержимое бурчание она бы узнала из тысячи! Пруденс сидела на высоком стуле в центре купе. Она была одета так по-летнему, что Патти слегка позавидовала этой беззаботности. Неплотное платье в мелкий цветочек укрывало ее до колен, а под ним… Ох, Патти не сказала бы, что именно, но что-то точно было необычно. Ее ноги были будто… не ее, и все, что Патти видела, абсолютно точно было каким-то военизированным протезом. Пруденс курила через мундштук, выжидающе глядя на нее.

– Ну? Что узнала?

Патти сморщила нос. Почему она ведет себя как ее начальница? Она взглянула на Алана, расположившегося за правым плечом Пруденс. Кажется, теперь ей стало понятно, почему он всегда такой уставший.

– Ничего особенного. На острове есть курортная зона. В соседнем от моего купе едет какой-то этельеровский ковбой.

– Этельевский, – поправила Пруденс, и Патти едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Почему все вдруг стали такими патриотичными, а?!

Их страна состояла из двух больших провинций, разделенных рекой и тонким перешейком суши. Но так было не всегда. Ранее Церра и Этельера находились в состоянии изнуряющей вялотекущей войны; это происходило долгие четыре года, и конец бессмысленной распре положил известный в народе «великий бум» – произошедший в соседнем государстве катаклизм. Он изменил все, если не сказать больше. Люди обрели магию. Церра обрела власть. Этельера, неспособная выплатить репарации вследствие понесенного ущерба, была присоединена к Церре, и с тех пор обе провинции носили схожие названия: Маунт-Церра (северная часть, объятая горным хребтом) и Этель-Церра. Впрочем, на границе стало не сильно-то спокойнее.

Что-то в глубине души Патти отказывалось принять новые названия – и новый порядок.

– Подожди. – Пруденс задумчиво обратилась к Алану: – Наверное, ты говоришь об этом шумном дурачке, да? Об охотнике за головами?

– Он охотник за головами?! – Патти вскинула брови. Если так подумать, звучало логично.

– Не думаю, что он стоит внимания. Что еще?

– Вдова. – Патти чуть замедлилась. Пруденс фыркнула. – Я нахожу ее крайне подозрительной. Она едет в вашем вагоне, так что вы могли бы…

– Посмотрим. Что за маг нас сопровождает?

– Бобби? Он собирается проводить какие-то исследования. Я… в этом не разбираюсь. – Улыбка Патти стала совсем глупенькой. Уж что-что, а прикидываться дурочкой она умела.

– Вот как… Ладно. Жаль, что ты с этим орущим кретином. Но хоть не с Вельтом. Сообщи, если появятся какие-то новости.

– Так точно, – на автомате ответила Патти. Алан закрыл за ней дверь. Она вздохнула. Эх, нужно было сказать по-другому. Проявить характер! Патти покачала головой и поспешила в пятый, клубный вагон.

Роберт все еще был тут. Тусклые лампы освещали его собеседников. Один из них, Бруно, крутился возле бильярдного стола вместе с Ронни. Патти обратила внимание на ножки стола – они прерывались у самого паркетного пола и балансировали на чем-то вроде… магнитов? Патти не очень разбиралась, но выглядело это солидно. И почему тут все такое новейшее – и оттого такое подозрительное?!

Ронни отошел от стола, когда увидел ее.

– Здорово выглядите, жена босса. – Он улыбнулся.

– Это я твой босс, а Константин – мой муж, – фыркнула Патти и прошагала к сидевшему с Уинстоном Роберту. Камелии не было – очевидно, осталась в синем купе. Разговор шел не в пример тише, чем раньше. Патти осторожно подсела к ним.

– …Я никогда не мог прямо спросить, – произнес Уинстон, – но, думаю, в Камелии есть какая-то магия.

– Это вполне возможно. Сейчас магия проявляется во все более юных людях, и…

– Ронни, слышал? – Патти улыбнулась ему. – Может быть, ты станешь магом!

Ронни икнул и едва не промахнулся по битку[2].

– Кстати, Вельт. – Бруно эффектно промазал по лузе и выпрямился, чтобы отхлебнуть из