Золотая фишка на черное - Анни Юдзуль

Незнакомка взмахнула покрывалом; оно походило на сплошную стену огня, подчинявшуюся жестам дрессировщика. От него исходил жар, дерущий горло черный дым заполнял купе. Роберт отступил в сторону и развел руки, но решительным проявлением отточенного рефлекса следом за движением его рук покрывало вдруг воспарило в воздухе и с невероятной скоростью обмоталось вокруг женщины. По вагону прокатился нечеловеческий крик. Роберт сжался, и лицо его озарилось болью. Прокравшийся к лампе осмелевший Феодор включил свет.

Прогремел еще один выстрел. И еще один. Кто-то палил через крышу вагона, слепо, наугад. Роберт бросился к Феодору и вжал его в стену. В полу появилось несколько дырок, и затем все стихло. Шаги по крыше возобновились.

– Черт! Он уходит.

– Не так быстро! – рыкнул держащийся за дверной косяк Уинстон. Даже в таком скудном свете было видно, как его одежду заливает кровь.

Уинстон взмахнул рукой с зажатой в ней резной белой тростью; изображение пумы на рукояти исказилось, и напрямую из него к крыше ринулась волна костяных наростов. Пробив крышу, она протянулась дальше, пока они не услышали крик, на сей раз мужской. Роберт с трудом отдернул подвижную раму. Нужно было подниматься на крышу.

Патти открыла глаза. В купе царил полный мрак, картинка, меняющаяся за окном, имела лишь смутные очертания, черные образы на черном фоне ночного леса с его глубинной первобытностью. Порой она забывала, что за пределами освещенных городов, где всегда кипела жизнь, существовала жизнь совершенно другая: дикая, немного жуткая, где глазам нельзя было доверять.

Она прислушалась. В тихом стуке колес слышалось сопение Ронни, лежавшего в другой части купе за ширмой. Порой ветер стучался в окна. Мир тянул тонкую струну общего пути, в котором люди, животные, даже звезды были едины. Патти посетила мрачная мысль: что, если вдова не спала, когда она прокралась к ней в купе? Что, если она явилась за перстнем, как мстительный дух, и прямо сейчас крадется к ней? Фух. Ну уж нет. Нужно сосредоточиться на чем-то приятном. Например, на ритме стука колес.

Что-то выбивалось из симфонии мчавшейся железной машины. Из целостной картины. То, что даже привыкшие к темноте глаза не могли видеть, – но тело – оно могло чувствовать, могло улавливать движение в воздухе крошечными волосками на коже. И они сообщали Патти: все взаправду. Кто-то третий находился в купе. Сердце пропустило удар. Под влиянием вскипевшей крови она приподнялась, разворачиваясь. Загорелась вспышка. Патти пригнулась к подушке. В затухающем ослепляющем свете ей удалось увидеть невысокого человека в черном. Хлопнула дверь купе. Он намеревался бежать.

Патти вскочила на ноги и бросилась к Ронни. Попыталась его растормошить. От него несло вечерним весельем.

– Ну же, поднимайся! – Она в очередной раз толкнула его в бок, но протеже лишь сладко причмокнул и перевернулся на живот. – Черт!

Патти выбралась в коридор, лампы едва-едва мерцали, но она увидела человека в черном, вскальзывающего за дверь вагона. Ох, ей бы способности Роберта…

Патти бросилась в противоположном направлении. Когда она дернула дверь второго купе, кошка, лежащая на пороге, вскочила и зашипела.

– Бруно! – крикнула Патти, и он тотчас же принял вертикальное положение. – Преступник в вагоне!

О, бо́льшего ему и не требовалось. Он подорвался как ошпаренный в своем спальном костюме в виде бо́льшего по размеру пончо и, едва не снеся Патти с ног, рванул по коридору прямо к распахнутой, раскачивающейся на ветру двери. Патти закрыла дверь (заботясь о кошке) и побежала за ним.

Вагон Пруденс и Алана они преодолели быстро, а вот дальше начались проблемы. Неизвестный столкнул мебель: сдвинул автомат для проигрывания пластинок, опрокинул шкаф с бильярдным инвентарем. Бруно легко перебрался через спонтанную баррикаду, буквально кроша дерево с оглушительным треском. Патти пришлось карабкаться за ним. Она даже не заметила, когда Бруно достал пистолет – и откуда только?!

– Стоять! Стреляю на счет… – Он прервался, чтобы сплюнуть на пол. Неизвестный не желал его слушать, лишь прибавил шагу и исчез где-то в вагоне-ресторане.

– Ну нет. – Бруно фыркнул как породистый конь и бросился следом. Патти остановилась, чтобы перевести дух. Может, пора серьезно заняться спортом? Клаудия из дома напротив иногда собирала девочек на какие-то таинственные челленджи по йоге. Да уж, наверное, ей стоило хотя бы начать бегать по утрам.

Патти появилась в вагоне-ресторане как раз тогда, когда Бруно прижал лицом к полу неизвестного в черном. Патти сняла лампу с подставки на стене и подошла ближе. Какого черта… Киран?

– Что… что ты… – Она запнулась.

– Ты его знаешь? – Бруно поморщился от яркого света, бившего прямо в глаза.

– Это мистер Боггерти, наш попутчик! – На лице Бруно отразилось непонимание. Судя по всему, пьяный вечер он не запомнил. – Что ты делал в моем купе? Что вынюхивал?! Стащил что-то?!

Она нахмурила брови и нависла над Кираном, и этого хватило, чтобы фотограф испуганно забился в руках Бруно. Тот приложил его головой о ножку стула. Киран обмяк, и фотоаппарат, висящий на шее, съехал набок.

– Говори!

– Ничего такого, мисс… миссис Кимри! Я… Я только…

– Что только? – она напирала.

– Только фотографировал!

Патти неуютно поежилась. Это что еще за… странное оправдание? Она вдруг поняла, что в одолженной для сна майке Ронни выглядит совсем открыто, и ее чувство безопасности окончательно испарилось. Бруно выжидающе смотрел на нее, будто не мог решить: считается ли съемка в чужом купе преступлением.

– Ты фотографировал в темноте?

– У меня есть вспышка! Прошу, миссис…

– Не смей открывать рот, когда дама говорит. – Бруно снова встряхнул его, и Киран заныл сквозь сомкнутые губы. Патти покачала головой.

– У меня есть защитники, Киран. Если я еще раз узнаю о том, что ты…

– Никогда! Никогда, миссис Кимри!

Патти повернулась к Бруно.

– Забери у него фотографии.

– Что? Что вы говорите? Это кража! Проводники! Кто-нибудь! Пожалуйста, на помощь! – Киран забился в руках Бруно с большей силой, и даже попытался вцепиться ногтями в его лицо, но Бруно без труда заломил его руки и принялся шарить по карманам. Патти поморщилась. И такие жалкие люди работают в журналистике?..

Несколько темных снимков выпало на пол; Патти присела и подняла их. На фотографиях были гости, в основном женщин. Патти фыркнула и сунула отвратительную находку за пояс.

– Идем. Отведем его в его купе.

Бруно рывком поднял Кирана на ноги. Тот, опустив голову, дрожал.

– Больше никаких фотографий до конца путешествия. Иначе останешься без камеры. – Под взглядом