Арматор - Виктор Коллингвуд

— Хорошая у вас шхуна. Обходит любой фрегат, говорите?

— Да, особенно на острых углах к ветру!

Так-так. В голове у меня тут же закрутились различные соображения. Плавать напрямую в Европу, конечно. заманчиво. Да и по Тихому океану неблизкий путь. А вот такие вот быстроходные суденышки в таком деле полезны вдвойне. Во-первых, позволяют быстрее оборачиваться. А во-вторых, спасут от каперов. Разного рода пираты способны здорово испортить любую торговлю, но если вы быстроходнее, можно спасти и груз, и собственный кошелек. Мне нужна не одна Эбигейл, а десятки, даже сотни!

Приняв решение. я бросился искать Сукина. Нашёл в конторе Баранова —лейтенант корпел над описью шкур.

— Пойдёшь на «Эбигейл», — распорядился я. — Возьмёшь корабельного мастера и плотника. Снимете размеры корпуса, рангоута и парусов. Всё запишите и начертите.

Сукин медленно положил перо.

— Ваше сиятельство, мы теперь и американские суда описываем?

— Не описываем. Размножаем!

— Простите?

— Пока на бумаге. Потом построим своё. Много

Он посмотрел в окно на шхуну, потом снова на меня.

— А господин Уоткинс позволит?

— Ну, во-первых, она наполовину моя. Во-вторых, мы же не собираемся уносить её ночью. Спроси разрешения, поставь ему бутылку и объясни, что корабль от обмеров не худеет.

— А ежели откажется?

— Поставь две бутылки.

Сукин тяжело вздохнул и потянулся за чистой бумагой.

Правильный торговый флот начинался не с верфи и даже не с леса. Сначала требовалось найти удачное чужое судно, обмерить его до последней доски и убедить владельца, что всё происходящее делается исключительно из уважения к американскому кораблестроению.

К вечеру план окончательно сложился. На «Елисавету» грузим лёд и меха. На Гавайях меняем часть льда на сандал. Затем идём к Нуку-Хиве, где жёны показывают родичам детей, а я — себя, если местные сочтут такой подарок достаточно ценным. Оттуда поворачиваем к Кантону: продаём меха и сандал, покупаем рис для колоний, а если хватит денег и места — чай, шёлк и прочее китайское богатство для людей, способных дорого платить за красивые привычки.

Заодно посмотрю, как устроена торговля, о которой все говорят с таким выражением, будто в Кантоне серебро само прыгает в трюм.

Оставалось подготовить судно, груз, подарки, семью и пассажиров.

То есть сущая мелочь!

Глава 6

На следующий день ко мне снова подошёл Уоткинс. Прагматичный американец вещал от лица своих матросов спокойно, но с железобетонным упрямством: они честно совершили несколько рейсов по Тихому океану, отработали свой хлеб и даже привезли, как я просил, две дюжины китайцев, которые сейчас вкалывают где-то на стройке.

Мне оставалось только кивать, а американец продолжал: раз я собрался сам плыть на Гавайи и в Кантон, он на «Эбигейл» пока сходит совершит рейс в Бостон. Там он выплатит часть долгов и причитающихся родному государству налогов и пошлин, часть экипажа получит расчёт и сойдёт на берег, взамен них он наберёт новых, даст отдохнуть и побыть с семьёй прочим, закупится товаром и вернётся.

Не то, чтобы я сильно возражал. Мне тоже нужны были новые моряки в экипажи, новый корабль, американские товары, семенные картофель и кукуруза, виргинский табак и сахар с ромом, которые можно по пути прихватить из Бразилии. Пожалуй, стоило заказать через него и станок для расточки пушечных стволов. Дело это не быстрое, готовые станки на складах не лежат, так что этим рейсом вряд ли привезут. Но тем более — тянуть с этим не стоит. К тому же ему стоит по дороге зайти в Калифорнию с грузом льда, нанки и шёлка, и заглянуть на Нуку-Хива к Коробицыну как на пути туда, так и обратно: завезти новый товар, а обратным ходом — забрать копру и прочее, что тот наторговал.

Честно говоря, мне было немного неловко перед мужиком — оставили «представлять интересы России» и забыли на полтора года. Нет, понятно, что у нас тут была война и угроза голода, РАК и сейчас не до торговли с Гавайями, что уж говорить про далёкий остров Нуку-Хива, на котором мы не нашли ничего интересного, кроме кокосов, бананов и ракушек каури?

Поэтому я просто попросил небольшой срок, чтобы составить и уточнить список необходимого, а также определиться с тем, на какие средства всё это закупать. С наличными прямо сейчас было негусто, а закупаться предстояло опять на свои деньги, в том числе — и для Коробицына.

Уоткинс почесал подбородок, взвесил предложение и удовлетворенно кивнул. Попросил только составить соответствующие бумаги для Коробицына.

Следом, шаркая ботфортами, явились хмурые английские моряки, которые, пожив в спартанских условиях, уже успели кристально ясно осознать, что ближайший комфортабельный почтовый дилижанс до туманного Лондона отсюда отправится очень нескоро.

— На Гавайях я вас на берег не высажу, — сразу предупредил я, обрубая надежды. — Там вам придётся с риском для жизни искать попутное судно и постараться не растратить за это время свои деньги. Не факт, что ваша эскадра всё ещё стоит там, возможно, что придётся долго и нудно объяснять местным властям, откуда вы вообще такие красивые взялись. Лучше я найму вас в экипаж и довезу прямиком до Кантона, где и рассчитаю. Там кораблей всех флагов и мастей болтается в достатке, пристроитесь.

Англичане начали оживленно переговариваться. Для людей, которые ещё совсем недавно всерьез ожидали голодной зимовки на ледяной Аляске, шумный Китай внезапно показался чуть ли не пригородом родного дома.

Смертельно недоволен остался лишь один Филлипс. Неугомонный старший лейтенант с порога гневно потребовал немедленно вернуть ему «Клео» со всем штатным вооружением, припасами и, разумеется, законным правом командования. Баранов выслушал мой перевод его истерики, ни разу не перебив и меланхолично ковыряя в зубах.

— Личные вещи этим господам отдать, — сухо распорядился он, когда фонтан красноречия иссяк. — Частное имущество, на которое нет документального спора, тоже вернуть. Останки шлюпа, пушки и все воинские припасы конфисковать в пользу Компании вплоть до официального решения о награде за спасение на водах и компенсации расходов на содержание экипажа. Протест его, так и быть, запишите в протокол дословно.

— Он кричит, что это возмутительный захват суверенной собственности британской короны! — бесстрастно перевёл я.

— Вот это тоже записывай. Бумага у нас казённая, терпеливая.

Филлипс явно не оценил изящества суровой русской юридической школы, но выбора у него не оставалось. Его парадную саблю, личный сундук и бумаги ему брезгливо вернули в тот же день. Разобранный остов «Клео» между тем неторопливо