Изгой - Герман Иванович Романов

– Ах, вон оно что?

– Помощь Господня не помешает, да и людоловов нужно обмануть – то за доблесть почитать надобно. И кто-то из татар на нас глаз положил. Нет, никто из них не купит – весь навар с продажи сотникам и беям идёт, а простым степнякам утвари бросят, горсть монет или пару совсем никудышных полоняников. Богомольцев тех же – они совсем никчёмные, ремесла никакого не знают, да и в хозяйстве не столь рачительные, как крестьяне. Калики перехожие. Вот таких неприкаянных сразу же сбывают торговцы. И за море не везут – зачем они там? Зато в любое кочевье возьмут спокойно – беды от богомольцев не ждут!

– Ага, понял. Дождёмся момента – порешим хозяев…

– Как порешим? Не понял! – искренне удивился казак. – Чего нам с ними решать? Легче зарезать!

– Вот и я о том же, Григорий. Кончать их надо. Только сразу скажу, что на коне ездить не смогу, не умею.

– Да знаю, – хмыкнул казак. – Ноги твои смотрел – никаких потёртостей. У монахов порой следы, а у тебя нет – ничему доброму тебя в жизни не научили, раз из твоей головы всё разом вышибло. А молитвы от Бога, из глубины души идут, оттого ты их сразу и вспомнил. И знания полезные остались, я про турецкие крепости с городками говорю, которых ты глазами своими никогда не видел. Зато хорошо представляешь, где они находятся – видимо, листы смотрел рисованные. Одобряю! Умён, быть тебе войсковым писарем – в отца пошел ты, не всем силой брать!

– А как удирать будем, Григорий, ты так и ничего не сказал мне. Если через Перекоп не пройти?

– Морем! На «чайках» я не раз хаживал, да на стругах. Так что лодку или украдем, или у греков отберем. Лишь бы весла с парусом были, и доплывем до устья Днепра али Дона. А там рукой подать…

Глава 12

«В моё время – жалкие остатки былого, а тут руками рабов циклопическое сооружение возвели – „Великую татарскую стену”, блин! Теперь понятно, почему это разбойничье гнездо до сих пор не придавили: поди, ворвись сюда с войском, когда тут такого нагородили. Потому и Перекопом назвали, что всё тут перекопали!» – поперёк перешейка был проложен циклопический ров в сорок метров шириной и десять глубиной, а длиной в восемь километров.

Сухую каменистую крымскую землю насыпали по краю в виде вала – в результате чего высота земляной стены достигла почти двадцати метров. Если снизу смотреть, от дна рва, то сооружение в обычный девятиэтажный дом будет, никак не меньше – подбородок задирать придётся.

Устрашающее зрелище!

– А вон видишь башни, Юрий? За предместьем, то есть «Малым городом», сама крепость Ор-Капу, как турки именуют, или Ор-Капи по-татарски, что означает «ворота во рву». Действительно – на север выходят одни ворота с подъёмным мостом, а вот с юга ворот несколько, да и укрепления цитадели, где расположен «Средний город», не столь высокие и внушительные, но брать я бы не рискнул. А «Большой город» вообще одним только рвом окружён, да и зачем – татары ведь на свою крепость нападать не станут с тыльной части, а с севера попробуй ещё подойди.

Казак мотнул головой, ощерился, видимо, припоминая события давно минувших дней. Глаза его нехорошо блеснули, на секунду прорвалась ненависть, но Григорий тут же напустил на себя прежнюю личину. Так что, не знай это Юрий, принял бы его за обычного богомольца – сгорбившегося от пережитых лет, тупого и покорного.

– От моря защищает ещё одна крепость, её называют Ферх-Кермен, то есть «город радости». Глумятся магометане – для рабов тут такую «радость» устроили, хоть святых выноси за порог. Слезами горькими несчастных вся земля здешняя пропитана, оттого и вода в колодцах солоноватая! Пьёшь её, а она горчит, так что вчера мы последний раз хорошо пили. Вечером нас хорошо накормили, чтобы мы выглядели в глазах торговцев здоровыми и крепкими и цену поднять на пару акче. Но как вступим за Перекоп – то прошлый раз вспоминать будем как пиршество.

Юрия такое открытие не обрадовало – если считать пиром одну-единственную сухую лепёшку и обглоданные татарами кости, то от обычной пищи, которой будут кормить невольников, они вскоре помрут голодной смертью от непосильной работы.

Действительно, правильно говорят мудрые люди, что всё в жизни относительно!

– В крепостях османский гарнизон из тысячи янычар и трёхсот татар из охраны хана, по валу стоят караульщики. Здесь больше сотни пушек установлено, в любой момент помощь из глубины Крыма подойти может – а в ней тысячи степняков. Здесь вся орда собирается перед набегом. И сам хан тут свои шатры разбивает.

– А кто местным гарнизоном командует, раз янычары тут оборону держат? Турок или татарин?

– Ор-бей из династии Гиреев обязательно должен быть. Он четвёртый после самого хана, впереди лишь калга-султан, то есть наследник, и нурредин-султан – следующий по очереди. И лишь за ор-беем визирь и прочие беки, улемы да тысячники с сотниками.

Юрий задумчиво посмотрел на крепость – её стены вырастали прямо на глазах, словно из-под земли по мере приближения к ним каравана с несчастными невольниками.

Татары радостно скалили зубы с довольными улыбками. Чего им не понять – из похода вернулись с богатой добычей, не приняли смерть от казачьей сабли или пули стрелецкой пищали. Так что можно год в некотором довольстве прожить, а потом в новый набег отправляться за партией «живого товара». А чего не жить за столь высоченными валами, что от любого неприятеля надёжно оберегают.

С хода Ор-Капу не взять – крепкий орешек!

– Нас тысяча казаков была, все пешие, сам кошевой атаман командовал. С севера царский стольник Бологов наступал, с конными стрельцами и калмыками – у него воев столько же было. Но неудачно – двое ворот в малый город выбил, а ворваться не смог. А мы тёмной ночью до того приступа тихо в ров спустились – пластуны по стенам наверх забрались и караульных янычар вырезали. А затем верёвки вниз скинули – вот по ним на самый верх вала мы и поднялись. Да к Ор-Копу двинулись, надеясь, что в «Большом городе» все спят и его толком никто не охраняет.

Юрий восхитился – дерзко повели себя казаки с атаманом, спецназ какой-то. И операция умно разработана – демонстративная атака с фронта на цитадель и обход её с тыла главными силами.

– Город мы взяли и пограбили,