Отныне и Вовек - Яков Сергеевич Рябов

Ренд Чернорук, напротив, не страдал подобными лидерскими терзаниями и излишней гордостью в вопросах выживания; он поднимался рядом с Оргримом, крепко обернув один из сброшенных троллями толстых тросов вокруг своей левой руки.

— Почему мы лезем здесь? — с раздражением спросил Ренд, когда они преодолевали очередной крутой уступ, и его дыхание с присвистом вырвалось из клыкастой пасти. — Мы могли просто обойти эти горы. Зачем мы выбрали этот путь? Он короче, да, но тяжелее. Проход через горы лишь замедлит нас.

Молот Рока наконец достиг вершины утеса и глухо прокряхтел, тяжело протирая свои огрубевшие руки от въедливой горной пыли прямо о древнее древко своего легендарного оружия. Он медленно повернулся лицом к Ренду, позади которого уже начали собираться другие вожди кланов и лидеры Орды, а также брат Ренда, Мейм. Восхождение на эту заснеженную вершину тоже было испытанием, и Молот Рока не собирался давать слабину перед теми, кто в любой момент мог оспорить его право на власть. Он мрачно пояснил своим военачальникам, что этот путь, каким бы тяжелым он ни был, дает им немыслимое тактическое преимущество. Человеческий правитель этих гор, трусливый лорд Перенольд, в обмен на гарантии неприкосновенности своих земель предоставил им свободный проход. Если бы они пошли в обход, армии Альянса успели бы перехватить их или зажать в тиски у самых лесов эльфов. Здесь же они пройдут сквозь самую неприступную преграду континента и нанесут удар прямо в незащищенное сердце человеческих королевств.

Всего за два изнурительных дня Орда оставила самые опасные и узкие горные тропы далеко позади, и за все это время огромная армия захватчиков не встретила на своем пути ни единого вооруженного человека. Некоторые орки в рядах армии даже недовольно ворчали об упущенном шансе устроить жестокую бойню прямо во время горного перехода, ведь их топоры жаждали крови, но командиры сурово уверяли их, что истинно великие бойни еще ждут их впереди, как только они спустятся на плодородные равнины.

На второй день, когда передовые отряды орков начали спускаться с гор, Молот Рока, который, как и всегда, шел в самом авангарде, внезапно остановился, чтобы восхититься открывшимся перед ним пейзажем. Вне суровых гор, в огромной, раскинувшейся до самого горизонта долине, разлилось колоссальное озеро, которое безмятежно отражало серебристо-зеленое сияние раннего северного рассвета. Где-то далеко виднелась еще одна величественная горная цепь, которая непреодолимой стеной возвышалась к западу. Горы, которые орки уже успешно миновали, были по большей части похожи друг на друга, но к востоку они становились все выше и неприступнее.

Вместе эти могучие каменные хребты формировали гигантскую букву V, в самом центре которой и покоилось это величественное озеро. А на его берегу, сверкая в лучах утреннего солнца безупречно белым камнем стен и высокими шпилями башен, раскинулся огромный город.

«Столица», — понял Оргрим в тот же миг, и его губы растянулись в предвкушающей, хищной усмешке, а затем он высоко поднял вверх свой черный каменный молот и издал оглушительный боевой клич, от которого, казалось, содрогнулись сами горы. Воины Орды мгновенно поддержали крик своего вождя, и вскоре окружавшие их холодные холмы заполнились яростными, кровожадными и радостными возгласами десятков тысяч орков. Молот Рока низко, раскатисто засмеялся. Теперь город узнал об их приходе, но они будут сидеть за своими стенами и дрожать от первобытного страха.

— На город! — крикнул Оргрим, вновь потрясая массивным молотом над головой, призывая свою армию к немедленному наступлению. — Мы разрушим его, а с ним — и сердце сопротивления. Обрушим на них гнев, пока наш клич еще звучит в их ушах!

И огромная зеленая лавина начала стремительный спуск в предгорья.

Тем временем в самой Столице Лордерона утро начиналось с обманчивой, хрупкой безмятежности. Король Теренас Менетил находился в просторной, богато обставленной комнате своей жены, королевы Лианн. Вместе с ними была их юная дочь, принцесса Калия. Девочка тихо сидела в кресле, погруженная в чтение древнего манускрипта, но ее мысли то и дело возвращались к суровому, покрытому шрамами королю из иного мира, который с такой старомодной учтивостью рассказывал ей легенды о чести и милосердии в залитых лунным светом садах.

Воздух в королевских покоях был наполнен ароматами свежей утренней выпечки и легким запахом дорогих благовоний, когда в двери поспешно, нарушая весь дворцовый этикет, постучал советник Морев. Лицо советника было бледным, как пергамент. Теренас, почувствовав неладное, стремительно подошел к высоким витражным окнам, распахнул их и с привычным ожиданием величия вступил на широкий мраморный балкон — и сразу же замер, словно пораженный ударом невидимой молнии.

Обычно по утрам он с искренним наслаждением наблюдал с этого балкона захватывающий дух вид величественных гор, возвышающихся за сверкающим озером. Горы и сейчас оставались на своем законном месте, но привычная для глаза короля зеленая полоса густых лесов и лугов между водой и скалами теперь стала абсолютно черной, и, приглядевшись, Теренас с нарастающим леденящим ужасом увидел, как эта тьма шевелится, неумолимо двигаясь вперед, к стенам его любимой столицы.

Орда действительно прибыла, и она была у самых его ворот, обойдя все выставленные заслоны.

— Как это могло случиться? — резко, срывающимся от гнева и непонимания голосом потребовал он ответа у Морева, который также поспешно вышел на балкон и уставился на происходящее вдали, в шоке раскрыв рот. — Они, должно быть, проникли через Альтерак — но почему Перенольд их не остановил?

— Они, должно быть, сокрушили его, сир, — презрительно, но с дрожью в голосе ответил Морев, отказываясь верить в худшее.

Но Теренас, обладая выдающимся политическим интеллектом, уже догадывался о страшной правде, которую ранее на Совете Наций предрекал чужестранный король Артур. Вспомнив бегающий взгляд Айдена Перенольда и его трусливые предложения о переговорах с монстрами, Теренас осознал весь масштаб катастрофы. Альтерак не пал в неравном бою; Альтерак предал их всех, открыв черные ходы прямо в спальню Лордерона.

Король немедленно взял себя в руки и отдал жесткие приказы. В городе зазвенели набатные колокола, их тревожный звон разносился над водами озера, сея панику среди мирного населения. Началась хаотичная, спешная эвакуация тех, кто жил на фермах и в предместьях за пределами основных белокаменных крепостных стен. Домашний скот и некоторых животных жителям пришлось просто оставить на произвол судьбы, как и многое другое имущество, за исключением лишь небольших по размерам и самых дорогих сердцу вещей.

Охранники Столицы приложили все возможные усилия, чтобы все горожане и беженцы оказались внутри периметра, прежде чем с тяжелым лязгом закрыть и наглухо запечатать