Отныне и Вовек - Яков Сергеевич Рябов

нанесли удар в самое сердце человеческих земель. Столица была отрезана, застигнута врасплох. Еще несколько часов непрерывного штурма, еще несколько десятков пробитых брешей, и его воины хлынут на узкие улицы, чтобы утопить этот сияющий город в крови.

Вождь скользнул взглядом по флангам. Огры, эти массивные, тупоголовые, но невероятно сильные создания, с ревом швыряли камни прямо в ряды защитников на стенах, не обращая внимания на вонзающиеся в их толстые шкуры стрелы. Лесные тролли Зул'джина, чьи зеленые фигуры сливались с редким кустарником у озера, методично и безжалостно снимали меткими бросками топоров человеческих офицеров, пытавшихся организовать оборону на брустверах. Победа была близка. Оргрим чувствовал ее терпкий, металлический привкус на своих клыках.

Но внезапно ветер, дувший со стороны южных равнин, принес звук, от которого кровь в жилах Молота Рока на мгновение застыла. Это был не гортанный рев орочьих рогов и не барабанный бой троллей. Это был чистый, пронзительный, идеально ровный звук серебряных труб. Звук, который мог принадлежать только одной армии в этом мире.

Оргрим резко обернулся. Его глаза, привыкшие выискивать добычу в полумраке лесов и ущелий, расширились от изумления и нарастающей тревоги. Там, на южном горизонте, откуда Орда только что пришла, равнина начала покрываться сплошным ковром сверкающей стали. Из-за холмов, словно неумолимая приливная волна, выкатывалась тяжелая кавалерия Альянса. Над морем закованных в броню всадников гордо реяли золотые знамена со львами Штормграда, серебряными орлами Лордерона и скрещенными мечами Стромграда.

— Как это возможно?! — прорычал Ренд Чернорук, оказавшийся рядом с Вождем. Его глаза в панике бегали от атакующей конницы к стенам города. — Они не могли догнать нас! Горы должны были задержать их на недели!

— Они не пошли через горы, глупец, — сквозь зубы процедил Оргрим, его мозг лихорадочно просчитывал изменившуюся тактическую обстановку. — Их предводитель разгадал наш маневр. Он отправил часть войск в обход, по равнинам, пока мы пробирались сквозь снега. Они заманили нас в ловушку.

Осознание собственного просчета ударило Оргрима сильнее любого клинка. Он считал себя охотником, загнавшим добычу в угол. Но теперь, стоя между неприступными стенами Столицы, глубокими водами озера Лордамер и надвигающейся армадой тяжело бронированной человеческой кавалерии, он понял, что добычей стала сама Орда.

На южном краю поля боя юный паладин Туралион опустил забрало своего сверкающего шлема. Его сердце колотилось в груди с такой силой, что казалось, оно вот-вот пробьет ребра. Воздух был пропитан запахом страха, конского пота и надвигающейся смерти. Впереди простиралось бескрайнее море орков — черные и красные доспехи, зеленокожие мускулистые тела, зазубренные топоры, жаждущие человеческой крови.

Туралион вспомнил тихие, прохладные залы Собора Света, где архиепископ Алонсий Фаол учил его милосердию и состраданию. Юноша был рожден для молитв, для утешения страждущих, а не для кровавой бойни. Но сейчас, глядя на орды монстров, осаждающих столицу его родины, он вспомнил и другие слова — слова сурового, израненного короля, пришедшего из иного мира. «Милосердие к чудовищу — это жестокость по отношению к невинным».

Свет не был лишь целительным теплом. Свет был и всеиспепеляющим пламенем истины, выжигающим скверну. Туралион поднял свой тяжелый боевой молот высоко над головой. Его губы беззвучно прошептали молитву, не просящую о мире, но молящую о силе. И Свет ответил. Оружие паладина вспыхнуло ослепительным золотым сиянием, разгоняя утренний туман и тени, отбрасываемые осадными башнями орков.

— За Лордерон! За Свет и Альянс! — голос Туралиона, усиленный божественной энергией, раскатился над полем боя подобно грому.

Слитный рев тысяч человеческих глоток ответил ему. Тяжелая кавалерия сорвалась с места, переходя с рыси на галоп. Земля содрогнулась под копытами тысяч боевых коней, закованных в стальные барды. Лордеронские рыцари, выстроившись плотным клином, врезались в арьергард Орды.

Столкновение было чудовищным. Звук сминаемого металла, треск ломающихся копий и предсмертные вопли слились в единую симфонию разрушения. Конный клин Альянса прошел сквозь задние ряды орков так же легко, как раскаленный нож проходит сквозь воск. Орки, не ожидавшие удара в спину и не успевшие перестроить свои ряды, оказались смяты и растоптаны.

Туралион ворвался в самую гущу схватки. Огромный орк с кольцом в носу замахнулся на него тяжелой секирой, но паладин не стал уклоняться. Его сияющий молот описал широкую дугу и с влажным хрустом обрушился на грудную клетку монстра, отбрасывая его на несколько ярдов. Свет, исходящий от оружия Туралиона, ослеплял врагов, заставляя их жмуриться и закрывать лица руками, делая их легкой добычей для копий и мечей следующих за ним рыцарей. Справа от него, подобно неумолимому голему, прорубал просеку Утер Светоносный, его лицо было искажено праведным гневом. Слева Гавинрад Свирепый обрушивал свой клинок на головы зеленокожих с методичностью дровосека, мстя за каждый сожженный дом в его родном Штормграде.

Тактика, примененная ими, была безжалостной и эффективной. Конница не увязала в ближнем бою. Врезавшись в ряды врага, нанеся максимальный урон, рыцари по звуку рожка разворачивали коней, организованно отступали на исходные позиции, перегруппировывались и наносили новый таранный удар. Орда начала захлебываться в собственной крови, их ряды смешались, паника начала распространяться от арьергарда к центру.

Высоко на стенах Столицы Лордерона король Теренас Менетил Второй стоял на крепостном балконе. Его седые волосы развевались на ветру, а богато украшенные доспехи, которые он не надевал уже много лет, тяжело давили на старческие плечи. Но глаза монарха горели юношеским огнем. Он видел, как золотые стяги Альянса прорезают зеленую орду, словно лучи солнца, пробивающиеся сквозь грозовые тучи.

Теренас повернулся к командиру городского гарнизона, чье лицо было покрыто копотью и кровью.

— Настал наш час, капитан! — властно произнес король, выхватывая из ножен свой фамильный меч. — Верховный Главнокомандующий привел нам молот. Мы должны стать для этих тварей наковальней. Трубите во все горны! Открыть главные врата! В атаку!

Тяжелые засовы с лязгом отодвинулись. Цепи заскрежетали, и массивные дубовые створки, уже изрядно измочаленные орочьими таранами, распахнулись настежь. Защитники города, еще минуту назад готовившиеся к отчаянной смерти на руинах своих домов, теперь были окрылены внезапной надеждой. Издав дикий, первобытный крик ярости, пехотинцы Лордерона ринулись из ворот прямо на передовые отряды клана Черной Горы.

Орки, оказавшиеся зажатыми в тиски между атакующим из города гарнизоном и непрерывно бьющей в спину кавалерией Туралиона, дрогнули. Их хваленая дисциплина дала трещину. Громоздкие осадные орудия, которые еще недавно сеяли смерть на стенах города, теперь стали непреодолимой помехой для отступления самих же зеленокожих. В панике орки натыкались друг на друга, давя своих же раненых.

И именно в этот момент абсолютного хаоса, когда строй Орды окончательно распался на фрагменты, на поле боя вступила