Бледные Лица - Влад Апостол

были обычные: женщина в офисной юбке, мальчик с рюкзаком, мужчина в поварской куртке, который потерял один башмак и всё равно бежал. За ними — другие. Их движение отличалось. Они не оглядывались, не выбирали дорогу, не пытались обойти препятствия. Один врезался в припаркованную машину, упал, поднялся и снова побежал, оставляя на дверце кровавую полосу. Второй ударился лицом о дорожный знак и продолжил двигаться, уже с перекошенной челюстью.

За углом появилась военная машина.

Не танк — броневик на колёсах. Он ехал задом, медленно, прикрывая людей в форме, которые отступали по улице. Один солдат стрелял короткими очередями. Другой тащил третьего за разгрузку. У раненого волочились ноги.

Кто-то кричал команды, но сирена съедала слова.

Матео тоже подошёл к щели.

— Не стой у света, — прошептал он.

Алекс отступил.

Снаружи один из заражённых остановился перед воротами.

Их разделял металл и узкая тёмная линия щели.

Алекс видел только часть лица: щёку, глаз, край рта. Глаз двигался быстро, не задерживаясь ни на чём. Рот открывался и закрывался, выпуская влажный щелчок. Потом заражённый наклонил голову, будто слушал.

В гараже что-то капнуло.

С потолка или с машины.

Капля ударила в металлическую крышку банки.

Звук получился маленький, но чистый.

Заражённый резко повернул лицо к воротам.

Матео схватил Алекса за рукав и потянул вниз.

Они присели за машиной.

Снаружи по металлу медленно провели ладонью.

Сначала сверху вниз.

Потом обратно.

Пальцы скребли по краске. Не сильно. И от этого было хуже, чем если бы били.

Алекс видел, как у Матео ходит горло. Тот держал рот закрытым обеими руками.

Ладонь исчезла.

Через несколько секунд мимо пробежали ещё люди. Кто-то ударился о ворота плечом, цепь звякнула. Потом всё смешалось: топот, крики, короткие очереди, вой сирены и глухой удар где-то в конце улицы.

Они просидели за машиной, пока ноги не затекли.

Когда поднялись, лампа под потолком уже не горела. Гараж освещался только тонкими полосками через щели.

Матео нашёл в углу люк.

Он был деревянный, почти вровень с полом, присыпанный пылью. Под ним оказалась короткая лестница вниз — не настоящий подвал, а узкая смотровая яма, расширенная сбоку под хранение инструмента. Там стояли канистры, коробки, старый аккумулятор и сложенная брезентовая ткань.

— Если начнут ломать ворота, сюда, — сказал Матео.

— Если они войдут, яма не поможет.

— Но сверху нас сразу не увидят.

Алекс кивнул.

Они перетащили вниз воду из машины Рамона, пакет с апельсинами, газеты и аптечку из бардачка. В бардачке лежали документы на машину, очки в твёрдом футляре и фотография женщины на пляже. Алекс закрыл бардачок сразу, как увидел фотографию.

Матео заметил, но ничего не сказал.

Они спустились в яму уже ближе к вечеру.

Сверху город всё ещё шумел, но иначе. Меньше машин. Больше одиночных криков. Иногда стреляли. Иногда что-то взрывалось так далеко, что земля под спиной только слегка вздрагивала.

В яме пахло сыростью, маслом и старым железом. Матео сидел напротив, поджав ноги. Алекс держал телефон в ладони. Связи не было. Экран показывал неотправленных сообщений больше, чем отправленных, но последнее к Анне всё ещё стояло с отметкой.

Это было единственное, что сегодня дошло куда нужно.

Над ними по полу гаража кто-то прошёл.

Они оба подняли головы.

Шаги были медленные.

Один.

Пауза.

Второй.

Потом тишина.

Сквозь щель люка упала пыль.

Алекс выключил телефон.

В темноте Матео прошептал:

— Не дышите громко.

Сверху снова шагнули.

И они замолчали.

Глава 7. «Коридор»

После выезда из Москвы Анна долго не могла понять, стало ли тише или просто автобус начал глушить город.

За окнами ещё были дома, вывески, заправки, остановки. В них не было ничего разрушенного. Но всё двигалось не так. Машины стояли в странных местах: на тротуарах, у разделительных ограждений, поперёк выездов из дворов. У одной аптеки очередь уходила за угол, и люди в ней держались не по одному, а семьями, сцепившись руками или ремнями сумок. Возле заправки мужчина пытался перелить бензин из канистры в маленький пластиковый бак для воды; полицейский что-то кричал ему, но мужчина не останавливался.

В автобусе никто уже не спрашивал, куда они едут.

Первый час спрашивали все.

Потом устали.

Анна сидела ближе к передней двери, на складном сиденье для сопровождающего. На коленях у неё лежала папка со списком. Бумага стала мягкой от пальцев. Некоторые фамилии были подчёркнуты дважды, рядом с другими стояли маленькие галочки, номера мест, пометки о детях, лекарствах, гражданстве.

Эрик стоял у водителя, держась за поручень. Он не садился даже тогда, когда автобус резко тормозил. С его стороны это выглядело не героизмом, а привычкой: если сядешь, кто-нибудь сразу решит, что можно подойти и спросить то, на что ответа нет.

— Маршрут меняли? — спросил он у водителя.

Водитель, крепкий мужчина с короткой стрижкой, не отвёл глаз от дороги.

— Мне передали новую точку.

— Кто передал?

— Сопровождение.

— Какая точка?

— Сборная.

— Где?

Водитель помолчал.

— Севернее.

Эрик посмотрел на Анну. Она поняла этот взгляд: не давить. Не сейчас.

За первым автобусом шёл второй. Между ними держалась машина полиции с синим маяком, впереди ехал микроавтобус без опознавательных знаков. Через заднее стекло Анна видела лица пассажиров второго автобуса. Они казались ближе, чем были на самом деле: свет салона отражался в стекле и накладывал их на темноту дороги.

Ева Халворсен сидела через проход. Нора спала у неё на коленях, прижавшись щекой к куртке матери. Время от времени девочка вздрагивала, но не просыпалась. Ева держала одну руку на её плече, другой сжимала телефон.

Связи не было.

Анна проверяла свой телефон каждые несколько минут, хотя понимала, что это бессмысленно. Сообщение Алексу ушло. Новых от него не было. Мать тоже молчала. Последний разговор с Вегой был коротким, почти деловым: дети дома, окна закрыты, продукты есть, соседи спокойны, паром ходит, но расписание уже меняют.

«Не геройствуй», — сказала мать.

Анна тогда чуть не рассмеялась.

Сейчас эта фраза лежала в ней тяжело и неудобно.

На выезде к северной трассе колонну остановили.

Это был не обычный пост. Дорога была перегорожена бетонными блоками, между ними оставили узкий проезд. По обе стороны стояли грузовики с песком и армейские палатки. На асфальте светили переносные прожекторы. Их белый свет резал лица и делал всех одинаково бледными.

В автобус вошёл офицер.

На нём была маска, поверх формы — светоотражающий жилет. В руках планшет и папка. Он