Бледные Лица - Влад Апостол

— Паспорта приготовить. Российские документы тоже, если есть. Не только иностранные.

По салону пошёл шорох.

Анна поднялась.

— У нас дипломатическая колонна. Списки переданы.

— Я вижу, — сказал офицер. — Сейчас будет сверка.

— Повторная?

— Да.

Он сказал это без раздражения. Просто устало.

Анна протянула список.

Офицер взял его, пробежал глазами первую страницу.

— Сколько в двух автобусах?

— Восемьдесят шесть.

— В заявке восемьдесят восемь.

— Двое не прибыли. На предыдущем посту отметили.

— Здесь отметим ещё раз.

Он начал идти по салону. Пассажиры показывали паспорта. Кто-то протягивал сразу два, кто-то — только иностранный, пока офицер не повторял: «российский тоже». У людей с двойным гражданством лица менялись одинаково: на секунду они становились детьми, которых поймали на том, что они спрятали плохую оценку.

Когда офицер дошёл до Анны, она показала оба паспорта и дипломатическое удостоверение.

Он посмотрел сначала норвежский паспорт, потом российский.

— Вы выезжаете как кто?

— Сотрудник миссии.

— Гражданство Российской Федерации есть.

— Есть.

— Регистрация?

Анна назвала московский адрес.

Офицер сверил что-то в планшете.

Эрик сделал шаг ближе.

— Она в списке посольства.

— Я вижу, — сказал офицер, не поднимая головы.

Он задержал документы на несколько секунд дольше, чем нужно. Анна смотрела на его перчатки. На правой, у большого пальца, была надорвана резина.

Наконец он вернул паспорта.

— Дальше вас разделят по категориям. Не теряйте документы.

— Где разделят?

— На сборном пункте.

— Это аэропорт?

Офицер впервые посмотрел ей в глаза.

— Нет.

Больше он ничего не объяснил.

Проверка заняла двадцать минут. За это время за автобусами собрались гражданские машины. Их не пропускали. Люди выходили, подходили к бетонным блокам, показывали документы, телефоны, детей. Солдаты оттесняли их обратно к машинам.

Один мужчина в серой куртке подошёл слишком близко. Его остановили двое. Он не сопротивлялся, только всё время говорил:

— У меня жена там. У меня жена иностранка. Позвоните, пожалуйста. Просто позвоните.

Солдат повторял:

— Назад.

Мужчина не слышал.

— Я не прошу место. Я только узнать.

— Назад.

Анна отвернулась первой.

Ей было не всё равно. Именно поэтому смотреть стало невозможно. В её списке уже были восемьдесят шесть человек, и каждое чужое лицо за стеклом превращалось в девяносто седьмую фамилию, для которой не было строки.

Колонну пропустили.

После поста дорога стала темнее. Водитель выключил верхний свет в салоне. Остались только маленькие лампы над дверями и голубой экран навигатора, на котором маршрут был закрыт серым прямоугольником. Анна заметила это и ничего не сказала.

Через полчаса они свернули с широкой трассы на дорогу между складскими комплексами.

Здесь было много света.

Слишком много для ночи.

Прожекторы стояли на крышах фур, на временных мачтах, на кабинах погрузчиков. Огромный логистический центр, где раньше, наверное, разгружали продукты и бытовую технику, теперь был разделён на сектора металлическими ограждениями. На воротах висели новые таблички, распечатанные на белой бумаге и вложенные в прозрачные файлы:

«ИНОСТРАННЫЕ МИССИИ»

«МЕДИЦИНСКАЯ ПРОВЕРКА»

«ОЖИДАНИЕ»

«ТРАНСПОРТ СЕВЕР»

Под табличками мелом вывели стрелки, и люди всё равно спрашивали у каждого встречного, куда идти.

Автобусы остановились у бокового входа.

Двери открыли не сразу.

Сначала к машине сопровождения подошли двое в форме и один человек в гражданском пальто. Они говорили с водителем, потом с Эриком. Анна видела только их спины и пар от дыхания в холодном воздухе.

Пассажиры начали подниматься.

— Сидим, — сказала Анна.

— Что там?

— Сейчас скажут.

— Почему не открывают?

— Потому что ещё не сказали.

Ей не понравилось, как прозвучала собственная фраза. Слишком резко. Она повернулась к людям и повторила спокойнее:

— Пожалуйста, оставайтесь на местах. Так быстрее.

Эрик вошёл первым.

— Все выходят с документами и одной сумкой. Остальное остаётся в автобусе до команды. Группу не растягивать. Анна, ты со списком впереди.

— Куда нас ведут?

— Внутрь.

— Дальше?

Он покачал головой.

— Пока внутрь.

Они вышли в холодный свет прожекторов.

Асфальт был мокрым, хотя дождя не было. Видимо, его недавно поливали или обрабатывали. От земли поднимался запах хлорки и дизеля. На входе стояли пластиковые корыта с серой жидкостью. Людей просили наступать в них обеими ногами. Некоторые спотыкались. Нора проснулась и заплакала без звука: рот открыт, слёз почти нет.

— Это просто обработка обуви, — сказала Ева ей на ухо.

Девочка кивнула, хотя по лицу было видно, что она не поняла.

Внутри логистического центра было холоднее, чем снаружи.

Под потолком висели промышленные лампы. Большая часть не горела. На полу жёлтой лентой были размечены коридоры. В одном секторе сидели люди с табличкой «ШВЕЦИЯ», в другом — «ГЕРМАНИЯ», дальше — «ФРАНЦИЯ». Где-то плакал ребёнок. Где-то спорили сразу на трёх языках. Из громкоговорителя периодически просили не покидать сектора, но звук хрипел так, что слова распадались.

Анну остановили у стола регистрации.

За столом сидела женщина в форме МЧС и молодой сотрудник в медицинской маске. Перед ними стояли две коробки с браслетами: белые и синие.

— Страна?

— Норвегия.

— Количество?

— Восемьдесят шесть.

— Руководитель группы?

Анна оглянулась на посла. Тот подошёл, назвал фамилию и должность.

Женщина отметила что-то в журнале.

— Северный сектор. Браслеты синие. Без браслета из сектора не выходить.

— Куда дальше? — спросил посол.

— Ожидание.

— Ожидание чего?

Женщина подняла глаза. Под ними были тёмные круги.

— Транспорта.

— Авиация?

— Мне не сообщали.

Она сказала это так, что стало ясно: если бы сообщали, это тоже ничего бы не изменило.

Анна помогала надевать синие браслеты детям и пожилым. После жёлтого браслета у мальчика в автобусе, после слов офицера на посту, после всех сортировок за последние сутки сам пластик вызывал у неё почти физическое отвращение. Но она застёгивала его ровно, не слишком туго, проверяла, чтобы не давил.

Людмила Соколова села на пластиковый стул в секторе и сразу закрыла глаза.

— Вам плохо? — спросила Анна.

— Нет. Я просто не хочу видеть ещё одну очередь.

Оксана села рядом и взяла её за руку.

В секторе «Норвегия» им отвели прямоугольник пола между металлическим ограждением и стеной склада. На стене остались старые таблички с номерами погрузочных ворот. Под одной из них стояли штабелем пустые паллеты. Пассажиры устроились кто как мог: кто-то на сумках, кто-то прямо на полу, кто-то стоя у ограждения, потому что садиться означало признать, что это