Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Витальевич Рыльский

сглотнул (при этом где-то за кадыком щёлкнуло, будто сломалась сухая веточка) и запихнул ветровку обратно в сумку. Мысленно приказав себе не отвлекаться, он произнёс: – Я с трудом понимаю, что здесь происходит. Поэтому мне нужны ответы.

– Спрашивай. Мне нет смысла что-то скрывать или увиливать. Я не для этого ушла в самоволку.

– Что? Какую ещё самоволку?

Розалинда кисло усмехнулась:

– Братин не знает, что я здесь. Но, думаю, ты не об этом хотел поговорить.

Кириллу, конечно же, следовало спросить «За что убили Жору и Юрия Филипповича». А после начать расспрашивать про свою роль во всём этом бардаке. Но, поразмыслив пару секунд, он решил начать издалека.

– Давай для начала разберёмся с терминами. – Писатель понимал, что ответы Розалинды ему не понравятся, и отдавал себе отчёт, что, спрашивая про какие-то термины, попросту тянет время. Но обратиться сразу к сути проблемы у него попросту не хватило духу. – Например, что такое Ветвь Корреа?

– Корреа, это аббревиатура. Расшифровывается как «Система корректировки реальности». Её разработал Братин. А Ветвь… под этим словом мы подразумеваем содружество, клан или семью. Нас четверо, и со всеми ты уже знаком.

– Получается, вы содружество энтузиастов, которые… что? Корректируют реальность? Какую, эту?

Кирилл ожидал, что Розалинда скажет «цифровую» или, возможно, «виртуальную». Но услышал он совсем другое.

– Да, эту. Объективную реальность. – Розалинда повела рукой, указав на мрачноватое небо, реку и лес. – Мы по мере сил корректируем историю мира, который называем «Земля-Прайм». Исцеляем действительность.

Корректируем историю мира! Это звучало весьма заносчиво, но, возможно, для цифровых людей подобное считалось вполне обыденным занятием.

– А есть и другие миры? – спросил Кирилл, решив, что ещё вернётся к теме корректировки реальностей. – Какие, параллельные?

– Речь о виртуальном мире, из которого пришла я… и, разумеется, эм-пи-си, убившие твоих друзей. В каком-то смысле его можно назвать параллельным. Но по сути, это симуляция.

– Ты говоришь про «Юдоль Искателей»? – уточнил Кирилл.

– Да.

– Вот на этом месте, пожалуйста, подробней. Что это такое?

– Это многопользовательская компьютерная игра, которая была запущена в 2026 году, двадцать восьмого июня.

– Что? Вчера? – Кирилл посмотрел на циферблат электронных наручных часов, которые показывали и время, и текущую дату. – Точнее, позавчера – сейчас уже тридцатое.

– С твоей точки зрения, да, позавчера, – кивнула Розалинда. – С моей – пятьдесят лет назад. Я прибыла сюда из 2075 года.

Повисла пауза, в течение которой писатель пытался переварить услышанное. После чудес, свидетелем которых он стал, у него не осталось повода сомневаться в словах Розалинды. Но путешествия во времени! Кир Матов использовал это фантастическое допущение в книгах, однако никогда не верил, что человечество действительно найдёт способ летать в прошлое или будущее, как профессор и Марти Макфлай в известном фантастическом фильме.

– Ты хочешь сказать, у тебя есть машина времени? – осторожно уточнил Кирилл.

– Нет, машины времени нет ни у меня, ни в принципе. Не знаю, что будет дальше, но в 2075 году её ещё не изобрели. Возможность путешествовать во времени – это баг игры. Функция, изначально непредусмотренная системой. Её обнаружил Братин, который в то время был просто одним из пользователей «Юдоли Искателей». Он назвал это «Темпоральный лифт». Ну и, разумеется, ездить на лифте может только цифровой аватар, которого ты сейчас видишь, а не физическое тело.

– Разработчики игры случайно создали машину времени и сами этого не поняли? – усомнился Кирилл.

– Не смеши меня, – фыркнула Розалинда. – У «Юдоли Искателей» давно нет никаких разработчиков. Игра уже несколько десятилетий развивается самостоятельно, это целиком и полностью творение нейросети.

– Да… я бы мог догадаться. – Писатель покачал головой. – Значит, тебя здесь на самом деле нет? Ты находишься в 2075 году, лежишь где-то в очках виртуальной реальности…

– В нейрошлеме.

– Хорошо, в нейрошлеме! Лежишь в нём, пока твой цифровой аватар путешествует в прошлое при помощи онлайн-игры. Я ничего не упустил?

Розалинда пожала плечами.

– Я так понимаю, эта внешность – фальшивка? – Кирилл сначала почувствовал себя обманутым, а потом ему сделалось по-настоящему неприятно. Он представил грязного, жирного мужика на продавленном диване, который большую часть своей никчёмной жизни проводит в виртуальном мире, играя за привлекательную девушку.

– В реальности я… выгляжу немного иначе.

– Интересно, сколько тебе лет? Ты вообще хотя бы женского пола?

– Мне 27, и я, представь себе, женского пола. Хотя Жосток с виду парнишка-подросток, а в реальности – женщина тридцати лет. Аватар она создала, скопировав внешность любимого поп-исполнителя. А что, ты никогда не играл за женских персонажей? Только за брутальных мужиков с горой мускулов?

– Не передёргивай, это другое, – отмахнулся Кирилл, любивший поиграть в «Лару Крофт».

– То же самое! Вообще никакой разницы!

Розалинда, конечно, могла врать, но возможности проверить её слова у Кирилла всё равно не имелось. Поэтому он решил не зацикливаться на вопросах внешности игроков, а больше узнать о «Юдоли Искателей» и путешествиях во времени.

– Дай угадаю, – сказал он, – ты можешь путешествовать только в прошлое?

– И только в том временном диапазоне, в котором существует «Юдоль Искателей». Путешествия в будущее невозможны…

– …сказала девушка из 2075 года!

– Прости, но с моей точки зрения это ты существуешь в прошлом. А настоящее наступит только через пятьдесят лет. Есть такое понятие – фронтир времени. Он у нас с тобой разный. Мой приходится на семьдесят пятый год.

– Фронтир? В смысле – граница, рубеж?

– Да. Представь себе клубок, который катится по полу, одновременно разматываясь. Сам клубок – это и есть фронтир времени, а нитка, которая остаётся за ним, – прошлое. Всё это сложно, и я сама многого не понимаю, – покачала головой Розалинда. – Братин бы объяснил лучше. Квантовая электродинамика – это его конёк.

– Но Братина здесь нет, поэтому я послушаю тебя. Всегда интересовался вопросами времени-пространства.

– Да, знаю, я читала твои книги. – По губам девушки скользнула улыбка. – Хорошо, я попытаюсь объяснить. Думаю, Братин начал бы с того, что прошлого и будущего не существует в принципе. События не «происходят», они просто есть. Рождение и смерть человека, падение дождевой капли или гибель целой галактики – неважно. Всё это уже зафиксировано во Вселенной, как на фотографии. Тебе доступна такая концепция?

– Доступна. Хотя она противоречит тому, что ты сказала раньше, про фронтир. Сначала ты утверждаешь, что время похоже на клубок, который катится, а значит, находится в движении. А теперь, что это застывшая модель, где все элементы уже стоят на местах.

– Нет никакого противоречия. Концепция фронтира описывает то, как мы воспринимаем время. Для нас клубок продолжает катиться, а нить, которая остаётся за ним, становится всё длиннее, понимаешь? Но для Вселенной без разницы, как ты