Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Тут может быть несколько вариаций. Восстание из-за Осквернения Священного Места, восстание из-за Похищения Древних Сокровищ, дворцовый заговор или местная крестьянская революция. Угу. Понимаю. А после того как база захвачена, остается только вздернуть всех иноземных эксплуататоров. Очереди не будет, палачей хватает.

– Нет, туземцы обычно не убивают людей, разве что случайно или сгоряча, – возразила Тия. – Большинство разумных существ достаточно толковы, чтобы сообразить: две сотни граждан Центральных миров, среди которых немало светлых умов, а также детей и жен, представляют куда большую ценность в качестве заложников, чем в качестве жертв.

– Но тем, кого зашибли сгоряча, от этого не легче, – заметил Алекс. – Кто там идет третьим по списку?

– Третьим, последним и наиболее распространенным, – довольно мрачно сказала Тия, не пытаясь контролировать интонации, – эпидемия.

– Эй, погоди-ка! Мне казалось, что все эти раскопки считаются абсолютно чистыми!

Алекс прекратил печатать и слегка побледнел. Это и неудивительно. Заразные болезни были бичом курьерской службы. Любой из ее кораблей едва ли не половину времени тратил на то, чтобы доставлять в разные концы обитаемого космоса вакцины, – и на каждую из искорененных зараз возникали из ниоткуда три новые. Да и сами «мускулы» не были неуязвимы для местных эпидемий, которые могли разразиться как раз в тот момент, когда корабль сядет на планете.

– Я думал, все эти места раскопок дезинфицируются по самое не могу, перед тем как там начнутся работы!

– Так-то оно так, и тем не менее эта опасность беспокоит меня сильнее всего.

«И не только потому, что я сама пострадала от вируса».

– Видишь ли, милый мой Алекс, есть вещи, которых вам, ясноглазым студентам, собирающимся специализироваться на археологии, не говорят. Для ксеноархеологов заразные болезни – это убийца номер один.

«И причина увечий тоже, кстати».

– Вирусы и протовирусы – это коварные сыны космоса; они могут сохраняться в захоронениях веками и тысячелетиями.

Она вывела на экран кое-какую институтскую статистику – широкой публике такого уж точно не демонстрируют. У любого ксеноархеолога была тридцатипроцентная вероятность стать калекой по причине болезни, подхваченной во время своей карьеры, и двадцатипроцентная вероятность – умереть от болезни. И почти стопроцентная вероятность просто заболеть серьезной болезнью, требующей госпитализации.

– Ага, значит, вирусы впадают в спячку. А потом отважный исследователь вскрывает захоронение, и…

Алекс сделался так же мрачен, как она сама.

– Вот именно. Пять баллов!

Тия рассмеялась, но смех ее звучал очень невесело.

– От этого иногда даже бывает польза. Кейды, например, познакомились на курорте, где лечились от хореи Хендерсона… по крайней мере, так написано в их биографиях в «Кто есть кто». Когда институт оплачивает тебе отпуск на море – это не так уж плохо.

– Но чаще бывает вред.

Голос Алекса звучал так же невесело, как ее смех.

– Ну да-а… Один из моих… близких друзей – доктор Кеннет с «Гордости Альбиона». Он сделался специалистом по болезням, преследующих археологов. За эти годы он повидал немало самых неприятных разновидностей – включая наиболее подлые вирусы, которые не только практически нежизнеспособны в воздушной среде, но еще и внедряются исключительно в развивающуюся нервную систему.

– В развивающуюся нервную… а-а, понял! Ребенок или зародыш – при условии, что вирус способен преодолеть плацентарный барьер.

Алекса передернуло, и вид у него сделался чрезвычайно озабоченный.

– М-да, гадость редкостная.

– Воистину так, Белый Рыцарь.

Тия решила не углубляться в эту тему. «Может быть, потом. Чтобы дать ему понять, что я пустилась в эту авантюру не только ради денег и славы».

– Я просто хочу, чтобы, когда мы туда доберемся, ты был готов ко всему. А доберемся мы туда через четверо суток, шестнадцать часов и тридцать пять минут, довольно неплохо для старого доброго сверхсветового двигателя.

Она опустила более точные единицы времени, которыми некоторые из капсульников донимали своих «мускулов» в первые недели совместной жизни. Она пользовалась ими, только когда общалась с другими капсульниками. Алексу подобная точность не нужна. Поначалу Тия беспокоилась, что становится небрежной…

«Нет, я просто приспосабливаюсь к его миру. И я не против. А когда ему понадобится точность, он сообщит мне об этом заранее».

– Ну-ка, дай я попробую придумать какие-нибудь несмертельные причины того, отчего группа могла не выйти на связь, – усмехнулся Алекс. – Например, как насчет того, что передатчик сожрал динозавр?

– Мило.

Теперь, когда они покинули пределы атмосферы и вышли на крейсерскую скорость, Тия позволила себе включить камеры в каюте Алекса – она делала это примерно раз в неделю и только в присутствии Алекса, чтобы не получилось, будто она к нему вламывается.

– Алекс, ты хоть когда-нибудь прибираешь свои вещи?

– Иногда прибираю. Но разумеется, не в тот момент, когда взлетаю по трапу весь взмыленный, с инструкцией от КС немедленно явиться на свой корабль.

Он невозмутимо пожал плечами.

– Я бы даже не стал переодеваться, если бы эта назойливая баба, твой инспектор, не настояла, чтобы я переоделся в форму перед вылетом. – Он покачал головой. – Как будто от того, в форме я или нет, зависит, насколько удачно ты осуществишь взлет! Кстати, ты, как всегда, справилась великолепно.

– Спасибо.

Она обдумала вопрос, стоит ли упрекнуть его за неопрятность, и решила, что не стоит. Раньше это ничему не мешало, значит, наверно, и дальше не будет мешать. Она только приказала роботам поднять куртку и брюки – поморщившись от ядовито-фиолетового цвета, который был нынче в моде, – и сунуть их в приемное отверстие автоматической прачечной.

«Надо будет после стирки спрятать их подальше. Неудивительно, что ему приказали переодеться! Хм. Может, лучше вовсе их „потерять“? Или устроить небольшую оплошность, в результате которой они перекрасятся в скромный сливовый цвет?»

Ладно, это стоит обдумать, но попозже.

– Вернемся к нашим динозаврам. Передатчики иногда ломаются, и даже на раскопки класса C иногда поставляют ненадежное старье. Если единственный человек, способный починить оборудование, валяется с переломанными костями – археологи, если ты не в курсе, довольно часто падают в раскопы или с каких-нибудь утесов, – или с двусторонним воспалением легких…

– Неплохой вариант.

Алекс размашистым жестом завершил «уборку» и снова уселся в кресло.

– Слушай, Тия, а вот все эти профессора – могут ли они настолько увлечься работой, чтобы просто забыть об очередном сеансе связи?

– Приготовься, переходим световой барьер…

Переход в гиперпространство был менее неприятен для обычных людей, чем выход в сингулярность, однако о нем следовало предупреждать. Алекс вцепился в ручки кресла, зажмурился – и Тия совершила прыжок в гиперпространство.

Сама Тия не испытывала при этом ничего, кроме легкой дрожи – «вроде как ныряешь под холодный душ», – но Алекс во время перехода всегда несколько зеленел. По счастью, в самом гиперпространстве он чувствовал себя нормально.

«А если я когда-нибудь смогу позволить себе сингулярный двигатель… судя по его досье, те переходы он переносит вполне нормально».

Ну, впрочем, сейчас это было из области фантазий. Тия вернулась к прерванному разговору:

– На раскопках