Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Примерно за неделю до последнего сеанса связи. Тебе это кажется таким же подозрительным, как и мне?

– Ага. Возможно, именно от этого и вылупилась какая-то зараза.

Алекс нарочно огляделся вокруг, чтобы Тия могла увидеть, что в воздухе довольно много насекомых.

Но ведь местные насекомые не кусают людей… Или все-таки кусают?

– Возможно, не вылупилась, а расцвела – это может быть сильная аллергическая реакция или результат какого-то еще взаимодействия с пыльцой или спорами грибов.

Далековато идущее предположение, но ничего невероятного в нем нет.

– Но как же так получилось, что группа класса A этого не обнаружила? – возразил Алекс, наполняя кубиками следующую миску.

Пилоты звали эти кубики «комбикормом». Основной пищевой продукт Центральных миров; однообразные пайки – Ценком поставлял их на планеты нарезанными на небольшие кубики, которые можно было класть в рот целиком. Сама Тия их никогда не пробовала – родители настаивали на том, чтобы питаться как следует, – но ей не раз говорили, что хотя на вид, на запах и на вкус они довольно съедобные, но если слишком долго есть только их, тебя начинает тошнить от однообразия. Однако на любой базе всегда в нескольких местах хранились пакеты с аварийными пайками, а на складах стояли большие мешки с этими кубиками, на случай, если пищевые синтезаторы вдруг выйдут из строя.

Должно быть, благодаря комбикорму уцелевшие и выжили – но потом в тех местах, где пакеты легко было отыскать, они закончились.

По счастью, все сведения об истории раскопок были довольно четкими.

– Вот и ответ на твой вопрос: группа класса A была здесь только зимой – того, что они нашли за пару дней работы, оказалось достаточно, чтобы перевести это место в класс C. Крупные находки были сделаны в первой же пробной траншее, и институт поторопился с организацией большой группы, чтобы успеть воспользоваться хорошей погодой.

– Ну да, а первоначальные исследовательские команды тут не жили – они всегда живут на кораблях, на орбите.

Судя по голосу, Алекс немного ожил.

– Они были тут во время листопада, – сказала Тия. – Весной и летом люди тут никогда не бывали.

– Если сопоставить с тем фактом, что болезнь, скорее всего, началась с наступлением темноты, то что мы имеем?

– Насекомые, скорее всего, – предположила Тия. – Видимо, ночные. Нельзя не отметить, что ядовитые и кровососущие насекомые, как правило, появляются на закате или после заката.

– Похоже на правду. Как только я снова наполню все миски, надо будет снять белье с постели одного из умерших, положить в контейнер и заморозить. Может, это что-то вроде блох… Посмотри, в записях ИИ ничего нет насчет внезапного потока жалоб на укусы насекомых?

– Сейчас гляну, – сказала Тия, радуясь тому, что наконец-то может сделать что-то – хоть что-нибудь – конкретное.

Когда Алекс закончил собирать белье и запечатывать его в морозильный контейнер, солнце висело уже у самого горизонта. Оставив контейнер в одном из грузовых отсеков Тии, он снова вышел наружу. Тия опечатала отсек, а Алекс решил попробовать поймать кого-то из зомби – он продолжал называть выживших этим словом, невзирая на ее протесты.

Тия наконец установила связь, пока Алекс бродил по лагерю, тщетно пытаясь отловить хоть кого-нибудь. Он был слишком медлителен и неповоротлив в своем скафандре, а больным ничто не мешало, и к тому же их гнал животный страх. Похоже, выжившие боялись его и почему-то никак не связывали с ним появление мисок с едой.

– Они себя так ведут, как будто я чудище какое-нибудь! – пожаловался Алекс. Он остановился, нагнувшись и опершись на колени, чтобы восстановить дыхание. – Друг на друга они так не реагируют – видимо, это скафандр их пугает. Сниму-ка я его…

– Оставайся в скафандре! – резко приказала Тия. – Только попробуй начать его снимать, я тебя тут же усыплю!

– Да ты что, Тия… – запротестовал он.

– Я не шучу! – Она продолжала беседу с «мозгом» базы, обмениваясь короткими, плотно запакованными пакетами данных. На перемещение информации через гиперпространство уходило чудовищно много времени. – Оставайся в скафандре! Мы не знаем, что является причиной этого…

Ее реплика была прервана жутким воем. Внешняя камера дернулась – Алекс резко развернулся. Сперва Тия подумала, что что-то ужасное случилось с Алексом, но тут же поняла, что звук доносится с внешнего микрофона скафандра, а рывок камеры вызван тем, что Алекс вздрогнул от неожиданности.

– Что за… – начал он, но тут же взял себя в руки. – Погоди, Тия. Надо выяснить, в чем дело. Непохоже, чтобы это было нападение или что-нибудь в этом духе.

– Ты только осторожнее! – со страхом воскликнула Тия. – Пожалуйста, Алекс…

Но Алекс и не собирался безрассудно рисковать. Он направился в ту сторону, откуда доносился непрекращающийся вой, перебегая от укрытия к укрытию, точно опытный партизан.

– Осталось пятьдесят метров, – предупредила Тия, определив расстояние по силе звука. – Видимо, они за тем домом.

– Спасибо.

Алекс буквально на четвереньках подобрался к углу здания и выглянул из-за него.

Тия видела все то же самое, что и он, так что она понимала, почему он ахнул.

Сосчитать их было невозможно – они слишком мельтешили, – но у нее сложилось впечатление, что все выжившие обитатели лагеря сгрудились у того края ограды, что был ближе всего к заходящему солнцу. Те, что стояли у самой изгороди, цеплялись за нее, провожая заходящее солнце жалостным воем; остальные карабкались им на плечи и тоже выли.

Тия впервые видела на их лицах хоть какие-то эмоции.

Их лица были искажены страхом.

– Им страшно, Тия, – прошептал Алекс. Его голос охрип от волнения. – Они боятся. Думаю, они боятся, что солнце больше не встанет.

Возможно, дело действительно было именно в этом – но Тия невольно спросила себя, не может ли этот страх быть вызван какой-то совершенно иной причиной. Возможно, у них сохранилось смутное воспоминание о том, что именно в часы темноты с ними произошло нечто ужасное – что-то, что погубило их друзей, а их собственную жизнь превратило в кошмар наяву? Быть может, они именно поэтому воют и стонут от страха?

Когда последние лучи солнца угасли, они внезапно умолкли и, точно вспугнутые насекомые, упали на четвереньки и разбежались по разным углам, которые их помраченным умам, видимо, казались наиболее безопасными. Миг – и все они исчезли. Все до единого.

Алекс придушенно всхлипнул. А Тия в своей капсуле дрожала от чувств, слишком сложных, чтобы разобраться в них толком.

– Перед тобой стоят две проблемы.

Тия знала, как называется чувство, которое она испытала, обнаружив, что первое послание, полученное ею с базы, исходит не от безымянного врача, а от доктора Кенни.

Облегчение. Подлинное, неподдельное облегчение.

Оно нахлынуло на нее, заставило расслабиться, привело в порядок спутавшиеся мысли. Несмотря на то что она не могла разговаривать с доктором Кенни напрямую, все равно: если есть человек, который способен помочь