Охотники за привидениями, Ленинград - Сергей Вариченко

Существо лежало на паркете, тяжело дыша — если у него вообще было дыхание в нашем понимании. Оно сжалось в комок размером с футбольный мяч, серое, с золотыми прожилками.

— Спасибо, — прошептало оно. — Я в безопасности. Ненадолго. Скоро они починят канал и пойдут на штурм. Но у нас есть время.

— Время на что? — спросил Глеб, вытирая руку — та снова побелела от инея, но на этот раз не так сильно.

— Найти имя. И решить, что делать с дверью.

Константин достал блокнот, присел рядом с существом.

— Как вас зовут? — спросил он.

Существо молчало долго. Потом его гладкая поверхность пошла рябью, и из неё сложились звуки — медленно, с трудом, как из заржавевшего динамика.

— Когда-то… давно… меня звали К. Только буква. Потому что я потерял остальное.

— Мы будем звать вас Кэ, — сказал Константин. — Хорошо?

— Хорошо.

Глеб поднялся, оглядел зал. Стены перестали дышать, паркет больше не трещал. Багровое сияние ушло, осталась только тусклая лампочка под потолком.

— Уводим его в школу, — сказал он. — Профессор, вы и Дима несёте генератор. Константин, вы берёте Кэ.

— А вы?

— Я прикрою.

Они двинулись к выходу. Существо послушно дало себя поднять — оно весило не больше кошки, но было холодным, как лёд. Константин завернул его в свой шарф и понёс на руках, как младенца.

В машине Кэ разместили на заднем сиденье, укутав в профессорскую телогрейку. Всю дорогу до Ржевки существо молчало, только иногда издавало тихий звук, похожий на мурлыканье.

— Адаптируется, — предположил Дима. — К нашей температуре, давлению.

— Или кайфует от свободы, — добавил Константин.

В подвале школы Глеб разжёг буржуйку, и Кэ подползло ближе к теплу — вернее, к тому, что оно считало теплом. Для него даже комнатная температура была почти огнём.

— Хорошо, — сказало оно. — Я не был в мире уже… очень долго. Всё иначе. Даже камни пахнут по-другому.

— Рассказывай, — велел Глеб. — Кто вы? Откуда? Что будет, если дверь откроется?

Кэ подняло свою голову-маску, и на его гладкой поверхности начали проступать образы — не картинки, а эмоции, которые Константин переводил в слова:

— Мы были людьми. Когда-то. Но попали в Бездну — место вне времени. Там сознание отделяется от тела. Мы помним, что были. Но забыли, кем. Теперь мы — конгломерат. Много личностей в одной форме. Те, кто хочет войны, — самые старые, самые злые, самые отчаявшиеся. Они хотят выйти и захватить ваши тела, потому что свои потеряли.

— А ты? — спросил Константин.

— А я помню, что быть человеком — это не только тело. Это память. Имя. Связь с другими. Я хочу не захватывать, а восстанавливать. Если мы сможем помочь той, в парке — она освободит и нас. Частично. То, что осталось от человечности.

Дима слушал, открыв рот. Профессор крутил в руках схему генератора, обдумывая новую конфигурацию. Глеб сидел у стены, сжимая трость, и смотрел на серый комок у буржуйки.

— Ты знаешь, где искать её имя? — спросил капитан.

— В архиве тайной канцелярии. Под Главным штабом. Но туда не пускают посторонних.

— А нас пустят, — сказал Константин. — У меня есть знакомый в городском архиве. Завтра же утром займусь.

— Спасибо, — повторило Кэ.

— Не благодари раньше времени, — ответил Глеб. — Мы ещё не знаем, что из этого выйдет.

Он поднялся, потушил лампу, оставив только маленькую свечу на столе.

— Спать, — скомандовал он. — Завтра тяжёлый день. Кэ, ты остаёшься в подвале. Не шуметь, не вылезать, ничего не трогать. Понял?

— Понял.

Они разошлись по своим углам. Глеб ненадолго задержался у двери подвала, посмотрел на Кэ — маленькое, укутанное в телогрейку, доверчивое.

«Либо мы совершили величайшую глупость, — подумал он. — Либо первый шаг к миру, о котором никто не смел мечтать».

Над Ленинградом всходила луна — уже убывающая. До срока, названного существом, оставалось чуть больше недели.

Конец пятнадцатой главы

Интерлюдия. Юкки

Ленинградская область, посёлок Юкки

Суббота, три дня спустя

— Кэ останется здесь, — сказал Глеб, натягивая шинель. — Профессор, вы с ним? Или с нами?

Градов посмотрел на серый комок, мирно дремавший у буржуйки. За три дня Кэ привык к подвалу, перестал вздрагивать от звуков и даже научился пить воду — маленькими глотками, втягивая её сквозь невидимый рот.

— Останусь, — решил профессор. — Нужно доделать анализатор спектра. Да и за ним присмотреть — мало ли что.

— Тогда мы втроём, — Глеб кивнул Диме и Константину. — Поехали.

Идея вывезти команду на природу родилась у Константина. После трёх бессонных ночей в архивах, двух стычек с каналом и одного пленённого межпространственного существа нервы у всех были на пределе.

— Нам нужен перерыв, — заявил он утром. — Хотя бы на полдня. Иначе мы перессоримся или ошибёмся в решающий момент.

— У нас нет времени на перерывы, — возразил Глеб.

— А у нас есть Кэ, который дал нам неделю. И если мы продолжим в том же темпе, то к концу этой недели будем походить на ходячие трупы. — Константин посмотрел на Глеба в упор. — Даже вы устали, капитан. Я вижу.

Глеб хотел огрызнуться, но передумал. Нога болела сильнее обычного, голова гудела, а последнюю ночь он почти не спал — всё думал о той руке в Меншиковском.

— Ладно, — сдался он. — Куда?

— Юкки, — сказал Дима. — Там лес, озеро и почти никого зимой. Я в детстве с родителями ездил.

Посёлок Юкки оказался в сорока минутах езды от Ржевки. По пути купили хлеба, колбасы и термос с горячим чаем — нашли киоск, работавший даже в такую рань. Глеб вёл машину молча, иногда поглядывая в зеркало — привычка, от которой не мог избавиться даже в выходной.

Лес встретил их тишиной. Дорога кончилась, дальше шла только тропинка, засыпанная ноябрьским снегом. Снег шёл позавчера — не сильный, но достаточный, чтобы укрыть землю. Деревья стояли чёрные на белом, как гравюра.

— Выходим, — сказал Глеб, останавливая машину на лесной поляне.

Они вылезли. Дима вдохнул полной грудью, зажмурился от