Жрец Хаоса. Книга ХVII - М. Борзых

окно восприятия самой Алисы: от замочной скважины до практически дверного проёма, в который оставалось только шагнуть, дабы вновь взять под контроль собственное тело и вновь нести ответственность за собственные поступки.

Дверь была реальной. Стоило только сделать шаг. Но Алиса колебалась. Без памяти, без мотивации, без чёткого осознания будущего — зачем возвращаться? Зачем брать на себя груз, который она не помнила? Кто она такая, чтобы решать? Не проще ли остаться здесь, в безопасности, пока Сахиба-ханум вершит правосудие?

И тогда император обнял её. Она почувствовала его живое тепло даже сквозь пелену отстранённости. Его руки легли на её плечи, прижали к себе, и он прошептал практически в её губы, обжигая дыханием:

— Борись с ней. Вернись в своё тело. Верни себе контроль. Вернись, если не ко мне, то ради себя самой. У тебя есть ещё шанс прожить собственную жизнь так, как ты будешь считать нужным. Она тебе помогла, и помощь её неоценима. Но чем эта помощь будет отличаться от того, что сделал с тобой султан? Только султан сломал твоё тело, а она постепенно сломает твою душу и выживет её. Борись!

Последние слова стоили ему жизни. Сахиба-ханум, взбешённая дерзостью смертного, ударила сразу несколькими отростками магии Тьмы, и гарпуны прошили тело Франца-Фердинанда, выйдя из спины окровавленными наконечниками. Едва заметно улыбнувшись, он успел коснуться губ Алисы в мимолётном, почти невесомом поцелуе.

— Борись. Мы сами выбираем свою судьбу.

Глава 9

Баден-Баден

Священная Римская империя

Уединённая вилла, накрытая погодным куполом, утопала в зелени густых крон вековых дубов.

Вилла, выстроенная в итальянском стиле с белоснежными колоннами и террасой, спускавшейся к целебным источникам, была известна среди посвящённых как «Южный Предел» — место, где принимались решения, менявшие судьбы континентов. Снаружи она казалась безмятежным приютом аристократа, удалившегося на покой, но внутри, за толстыми стенами и многослойными экранирующими плетениями, скрывался один из центров силы, управлявший Орденом.

Если во всех остальных странах главами орденов были иерархи, то Священная Римская империя в этом смысле отличалась. Официально на её территории Орден практически не действовал и существовала официальная линия гонения на его последователей, однако же основные органы управления Орденом располагались именно здесь. Именно с этой территории Орден начал своё распространение некогда по всему миру, и именно сюда, в тишину и покой баден-баденских холмов, стекались нити орденских заговоров и интриг.

Брат Секундос, второй из трёх основателей Ордена, слушал доклад иерарха Тосканы, и взгляд его бездумно скользил по стенам кабинета. А посмотреть там было на что. Стены украшали полотна с батальными сценами из жития иерархов Ордена: вот брат Примус, первый из триархов, благословляет воинов перед битвой с тварями Пустошей; вот легендарный иерарх Севера участвует в обороне Исборга, а на деле призывает элементаля огня, уничтожившего скандинавскую столицу и династию Исдракенов заодно; вот мученики Ордена, горящие на кострах, но не отрекающиеся от веры. Каждое полотно превозносило благочестивость, жертвенность и боевой дух в деле служения людям и защиты их от всевозможных тварей, в том числе иногда даже носящих короны монархов.

В кабинете хранились и древние реликвии, каменные скрижали с высеченными в граните изречениями иерархов, покоившиеся на отдельных постаментах из чёрного мрамора. Тяжёлые бархатные портьеры, перехваченные золотыми шнурами, закрывали окна, и свет проникал в комнату лишь сквозь узкие щели, создавая атмосферу полумрака, таинственности и благоговения. Вообще вся обстановка работала на то, чтобы вызывать поклонение и чувство святости в отношении человека, принимавшего в этом кабинете.

Если бы кто-нибудь посмотрел со стороны на триарха Секундоса, то не смог бы определить в нём одно из главных лиц в Ордене. На нём не было привычного, расшитого золотом и серебром одеяния с символикой Ордена, лишь строгий, приталенный, военного кроя костюм из тёмно-серого сукна, сидевший на поджарой фигуре как влитой. Единственное, что связывало его с Орденом, перстень на левой руке: на внешней стороне была выгравирована римская цифра «II», а на внутренней — знак раскрытой ладони, символа Ордена.

Стоящего перед ним иерарха Тосканы также нельзя было опознать как представителя Ордена. Франц Стефан, герцог Лотарингский и зять императора Карла VI официально прибыл в гости к старому другу для поправки здоровья на минеральных водах. Светский сюртук, трость с набалдашником из слоновой кости, небрежно зачёсанные назад седеющие волосы не могли выдать в нём одного из самых влиятельных иерархов подпольной организации, раскинувшей свои сети на всю Европу.

И тем не менее тема их разговора у любого случайного человека вызвала бы оторопь и полный разрыв шаблонов.

— Пришло срочное донесение из Стамбула, — начал иерарх, и его голос, несмотря на внешнюю безмятежность, дрогнул. — Легион Ночи вышел из-под контроля, устроив резню небывалого масштаба. Их янычары и архимаги ведут бой на улицах столицы. По имеющейся информации, дворец Топкапы пал. Неизвестно, выжил ли кто-либо из династии, но, зная кровожадность изменённых… очень вряд ли. Никаких теорий насчёт причин произошедшего нет. Вообще пока никто ничего не понимает. Столица переведена на военное положение. Янычары пытаются пробиться к дворцу, сжимая в кольцо взбесившийся легион. Мы будем как-то вмешиваться?

— А зачем? — ухмыльнулся брат Секундос, и ухмылка эта была холодной, точно лезвие кинжала. Он сидел, откинувшись в кресле, и перекатывал в пальцах массивный золотой перстень. — Постфактум мы будем проповедовать, успокаивать людей и говорить о том, что их богами избранная власть извратилась в своей худшей форме и принялась пожирать сама себя, заодно чуть не угробив их столицу. К нашему счастью, Повелители Тьмы и так не отличались благоразумием, так что создание подобных изменённых можно всецело приписать их личной инициативе и многократному воздействию Тьмой на янычар. Тем более все видели, что за твари охраняли Повелителя.

— А если они выйдут на нас? — иерарх нервно сглотнул. — Перемещение исследовательских лабораторий за пределы Священной Римской империи сейчас было бы нежелательным.

— Наличие лабораторий вызовет гнев исключительно на империю, приютившую наши производственные мощности. К Ордену это не будет иметь никакого отношения. — Брат Секундос пожал плечами с той лёгкостью, с какой говорят о погоде. — Да и кто выйдет? Сам Повелитель? Если бы он был жив, изменённые бы не взбунтовались. На сделки и на приём товара он приезжал исключительно в одиночестве и под защитой наших же созданий. Других прослоек не было. Так что даже если они умудрятся взять живыми хотя бы несколько образцов, то не станут выносить сор из избы, прикрывая репутацию своего же правителя.

— Есть ещё одно донесение, но, уж больно оно противоречиво в свете последних событий… — замялся иерарх.

— Какое? — заинтересовался