Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

На третьем, если считать по стоимости, а не по массе или объему, паучий шелк. Серые Тени на подземных фермах исправно утилизировывали покойников и выдавали тонкие клейкие нити. С последующей переработки сырца в товарное полотно кормилось немало ремесленников. Идеи насчет перевезти производство сырья поближе к потребителю не окупались. Потребители примерно представляли, что такое Серые Тени. Поэтому тому, кто такое привез бы в цивилизованный мир, грозило четвертование. Тем не менее, живых пауков из Пустошей вывозили не раз, однако редко и в страшной тайне.

На четвертом — рыба и морской зверь. Лосось во время Бедствия был в далеком море и не пострадал. Его излюбленные нерестилища в ручьях и озерах западного и восточного побережья тоже не пострадали. Чему там страдать в ручье? Эпицентр Бедствия же находился в глубине суши, примерно там, где сейчас болота. То есть, максимально далеко от берегов залива, уходящих далеко на север.

Тюлени на Бедствие немного побеспокоились, но никуда не ушли, потому что тюлень от слова лень. Их просто смыло в море большой волной, и они не особо устали возвращаться на привычные лежбища. Охотников существенно убавились, но вместо них регулированием поголовья занялись чудища. Поэтому тюлени уже и думать забыли, что пятьсот лет назад на этом самом месте случилось что-то важное.

Как за рыбой, так и за тюленем, иногда заплывали охотники с большой земли. Те из них, кто не позаботился обшить борта медью, рисковали остаться на этих берегах навсегда. На каждую новую непогрызенную деревяшку набрасывался эндемичный морской древоточец. Те, кто вложился в подготовку корабля, рисковали чуть меньше. Испуганные рыбы и тюлени выплескивали свой страх в воду, и из глубин всплывали любопытные морские крокодилы и кракены с вопросом: «Кто такой смелый пришел жрать нашу еду?»

Местные за четыре века научились добывать рыбу и тюленя осторожно, не привлекая лишнего внимания подводных жителей. В Порту был даже свой китобой. Два раза в год добывал по киту, когда стада мигрировали мимо залива.

Еще в Пустошах достоверно были источники ртути, сурьмы, еще каких-то веществ, про которые даже нельзя было сказать, относятся они к металлам, камням или чему-то иному. Загадочные субстанции пользовались спросом у алхимиков, а также наиболее прогрессивных кузнецов, которые вроде бы как-то повышали качество выплавки и ковки через введение крошечных порций всевозможных «солей земли». Но добыча, пока, во всяком случае, оставалась настолько малой и кустарной, что ее принимать во внимание смысла не было. Хотя Адемар сделал пометку в памяти, что ртутью надо заинтересоваться пристально. Кто добывает много «жидкого серебра», тот имеет хорошие отношения с добытчиками серебра твердого, а также золота, поскольку амальгамация есть лучший и старейший способ извлечения металла из руды.

Все изменилось в последние годы. Неурожаи перекосили рынок зерна. Спрос превысил предложение настолько, что продавалась любая еда за любые деньги. Про не пустить кого-то на рынок и речи не стало. Рынок пуст. Торгуйте, кто может.

Поток разорившихся крестьян создал в Пустошах прослойку «пришлых», которые дошли до края мира и по пути потеряли последний страх. Твари, так твари, хуже уже не будет. Съели соседа и плевать, зато я лишний день проживу. С края света бежать некуда.

«Пришлые» выращивали все, что умели. То же просо и какие-нибудь местные овощи, которые давали невысокий, но стабильный урожай.

По счастливому совпадению, голодом на Большой Земле воспользовались и самозваные князья крупных островов Архипелага. Появилась возможность буквально за еду нанять квалифицированную рабочую силу в давно обозначенные на картах месторождения угля, железа и бог знает чего еще. Только была бы эта еда.

В этом году, как писал Сантели, в Пустошах засеяли столько, сколько не сеяли раньше никогда, и вырастили существенно больше, чем смогли бы съесть сами. И Форт-Весмон, и дружественный Последний Привал, фактически контролируемый Тессентами, и Майнхард, и Порт, и особенно Врата.

Увы, новые люди, перспективы и урожаи создали новые проблемы. На хилом и убогом хозяйстве Пустошей много бандитствующего элемента возникнуть не могло физически. Размер паразита всегда строго лимитирован здоровьем хозяина. Но больше земледельцев, больше пашни, больше прибавочного продукта — вот и манок для падальщиков и мародеров. За беженцами потянулись уже те, кто намеревались постричь чужой труд, а местные злодеи резко активизировались, созывая друзей, знакомых и родственников. На Пустошах даже появились настоящие бетьяры — рыцари-разбойники. Вся эта мерзость удивительно быстро самоорганизовывалась, сбивалась в полноценные шайки, Заводила отношения с жителями пригорных районов и самих Столпов, которые готовы были скупать все, приходящее с равнин. Если верить слухам, злодеи даже начали обустраивать настоящие форты, обновляя старые развалившиеся крепостцы времен Старой Империи, чтобы было, где хранить добычу для перекупщиков и отсиживаться между набегами. В очень скором будущем эта напасть обещала стать насущной проблемой для всего региона.

Врата — крупнейший город Пустошей, но не столица, ибо там не обитает центральная власть. Центральной власти в Пустошах нет. Врата не контролируют ни Майнхард, ни поселки в предгорьях Столпов, ни восточную часть Пустошей, что отделена болотами от западной. Даже братва, которая держит Порт, состоит с Вратами не в вассальных отношениях, а скорее в дипломатических.

Судя по названию, Порт с давних пор был единственными морскими воротами Пустошей. Да ими и оставался. Не считать же одинокий причал Сантели за полноценного конкурента.

Строго говоря, в этом году урожай собрали не только Пустоши. Деленгар настоял, чтобы на всех землях Фийамонов в этом году не сеяли яровую пшеницу. Только овощи и овес. Овощи в принципе терпимая еда. Они плохи тем, что их надо убирать вручную, а не жаткой на конном ходу. И тем, что не хранятся так хорошо, как злаки. Зерна можно держать запас на три-пять лет, а брюква сморщится уже к весне.

Этой осенью крестьяне Фийамонов истово молились за здравие господ. Они и сохранили семенное зерно, и собрали хоть что-то. Соседи же семенное зерно потратили, а собрали гнилую солому. Что до сроков хранения овощей, то голодный Мильвесс обещал выкупить в течение зимы любую сколько-нибудь съедобную субстанцию по ценам в разы выше, чем платил за зерно зиму назад.

Правда, перед закупщиками с Архипелага кладовщики Фийамонов только руками развели. Еда есть, но не про вашу честь. Все законтрактовано для столицы. Зато Сантели нанял еще два корабля, чтобы успеть вывезти в Архипелаг корм из Пустошей за короткий промежуток между сбором урожая и завершением навигации. И каждый рейс повышал цену.