Тени во времени - Кристофер Руоккио

произошло: что сьельсины уничтожили Вечный город, что Капелла заблокировала эту новость, манипулировала каждым входящим сообщением, каждым узким лучом, каждым телеграфом... все для того, чтобы изолировать меня.

«Им нужен «Демиург», — закончил я, — и трон».

Никифор начал запинаясь: «Если... то, что ты говоришь, правда...»

«Это правда!» — воскликнул я, указывая на тело Здесь Скороизменится. «Оно убило капитана. Деймон Капеллы. Но не прежде, чем тот получил доступ к их базам данных».

Лицо лорда-камергера потемнело. «Что ты сделал?»

«Мы атаковали «Арарат». Я рассказал, как Скороизменится использовал суперкомпьютер «Демиурга», чтобы атаковать флагманский корабль Капеллы. «На его нейронных имплантатах есть копия всего, что он забрал».

Никифор просто посмотрел на меня, ничего не говоря. Затем глаза андрогина скользнули к лицу императора, спящего в резервуаре. «Он... мертв?»

«Мозг мертв», — ответил я. «Деймон Капеллы позаботился об этом». Доктор Врабель вернул Здесь Скороизменится в вертикальное положение и изучал соединения в основании сосуда. «Мы должны разбудить Его Величество».

Глаза Никифора вспыхнули. «Не трогай его! Не смей!»

Доктор Врабель вздрогнул от яда в тихом голосе камергера, но сумел добавить: «Если мы... если я разбужу императора...»

«Он умрет», — сказал Никифор.

«Его состояние очень тяжелое», — кивнул доктор. «Рак в крови. В лимфатических узлах. Вы можете видеть быстрый рост на левой стороне. Опухоли затрудняют полное обескровливание. Риски криоожога…»

«Я понимаю», — сказал я. «Тем не менее, мы должны разбудить его».

«Чтобы очистить твое имя?» — насмешливо спросил Никифор.

«Чтобы спасти королевство», — твердо ответил я. «Форум потерян, Никифор. Империя разрушена. Капелла солгала вам. Александр принадлежит им. Ты знаешь, что это так. Знаешь, что они намерены захватить контроль над Империей. Они ждут только смерти Вильгельма».

«И ты хочешь убить его!» — прорычал камергер.

«Он уже мертв», — возразил я. «Ты это знаешь. Сохраняя ему жизнь, ты пытаешься сдержать будущее, но будущее уже наступило. Александр сделал свой ход».

«Против тебя!» — язвительно заметил андрогин.

«Потому что я, — мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не закричать, — единственный человек в этой системе, способный остановить его и его друзей, поклоняющихся деймонам. Если он захватит «Демиург» — если, вернее, если Капелла захватит «Демиург», — они будут править Империей вечно. Все, что построил Вильгельм, все, за что он боролся, все, что он сделал, окажется напрасным!»

Глаза Никифора устремились на светящийся резервуар за моей спиной, на ряды медицинского оборудования. «Как ты сюда попал?» — спросил он.

«Пришел», — ответил я, отказываясь вдаваться в подробности.

Зеленые глаза андрогина на мгновение задержались на моих, словно ища в них признаки двуличия. Наконец он отвернулся и с отвращением махнул рукой. «Уведите его».

Два экскувитора сразу же двинулись вперед. В ответ я зажег свой клинок и крикнул вслед уходящему андрогину: «Кто должен унаследовать трон?»

Марсиане не открыли огонь, прислушавшись к моему предыдущему предупреждению о безопасности императора. Я ткнул клинком в лицо ближайшего экскувитора, заставив их обоих отступить.

«Стойте!» Никифор оглянулся через плечо. Он помолчал, прежде чем ответить. «Если то, что ты говоришь, правда, — сказал он, — то Аврелиан мертв».

«А что с Селеной?» — спросил я. Это была ошибка.

«А ты рядом с ней?» — усмехнулся Никифор. «Если ты тронешь эту девушку...»

«А какой еще есть выбор?» — спросил я, игнорируя угрозу и все ее последствия. «Матиас?»

«Матиас — запасная часть», — сказал Никифор. «Его следовало родить евнухом. Тогда, по крайней мере, не было бы позора в том, что он играет роль катамита...»

«Тогда кто?» — спросил я. «Где-то же должен быть наследник! Авалон! Шекспир! Ренессанс?»

Повелитель андрогинов долго изучал меня, а мой клинок парил между двумя экскувиторами. «Никого нет. Более половины детей императора были на Форуме... все маленькие. Остальные... ни один из них не годится для трона. Пустые головы. Пустые сердца». Он взглянул на спящего Вильгельма.

«Тогда он нам нужен», — сказал я. «Сейчас больше, чем когда-либо».

В тот момент — на тот момент — судьба всей человеческой империи лежала на хрупких плечах раба. Никифор родился из резервуаров, сотканный из того же материала, что и Дом Авентов, из той же крови, с тем же обещанием. Но ученые и маги, которые соткали его геном, сделали его полусформированным: безволосым, бесполым, меньше, чем человеком. В тот момент он стоял даже выше императора, потому что в своих хрупких и нежных руках держал власть над жизнью и смертью самого императора — и через него над всей империей. Сколько триллионов душ висело на волоске?

«Ты прав», — сказал он наконец и жестом приказал людям отойти. «Доктор Врабель. Приготовьтесь к пробуждению императора».

Доктор Врабель кивнул. «Конечно, лорд-камергер».

Затем Никифор закрыл глаза. «Если вы лжете мне, лорд Марло...»

«Я лгу гораздо меньше, чем может показаться из-за моей репутации», — возразил я. «Но если я не ошибаюсь... мы все можем погибнуть до конца дня».

Тело Здесь Скороизменится унесли с предупреждениями о деймоне Капеллы. Пришли за ним люди из АПСИДЫ — я узнал эмблему в виде руки на их воротничках. Это меня несколько успокоило. Они были людьми императора. Его, а не Капеллы. Более того, они достаточно разбирались в боевых машинах, чтобы защитить тело капитана от атак.

Мне оставалось только ждать, и я ждал в покоях самого императора. Мое присутствие там — и Никифор согласился — должно было остаться в полной тайне, поэтому марсиане, которые вошли, были изолированы экскувиторами в другой комнате королевских апартаментов, отдельно от Врабеля и меня.

Апартаменты императора контролировались системой безопасности закрытого типа, изолированной от других помещений корабля. Я мог только надеяться, что системы, которые использовали люди из АПСИДЫ для исследования скрытых глубин Здесь Скороизменится, были такими же, и не в первый раз посетовал на свое полное невежество в области машин.

«Как вы сюда попали?» — спросил доктор Врабель. Он поставил на стол кофейную чашку, которую уронил, когда я появился, и сел в бархатное кресло, придвинутое к стене. Я посмотрел на него, но ничего не сказал. Мужчина побледнел и запнулся. «Я... я... я просто интересовался».

«Я не лгал», — ответил я. Я уселся в кресло с высокой спинкой у противоположной стены, вытянув перед собой длинные ноги. «Я пришел».

« Вы имеете в виду... на корабле?» — спросил Врабель. К тому времени я уже снял шлем. «Но как вы сюда попали?»

Я только улыбнулся. Чтобы объяснить гиперпространство — океан за пределами времени — потребовалось бы больше слов, чем