Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Такого не бывает», — возразил Врабель.

Я не опустил взгляда. Доктор скрыл свое неудобство за чашкой кофе.

«Вы же еврей, не так ли?» — спросил я. Парень вдруг испугался, и я поднял руку в знак мира. «Разве ваш Бог не творит чудеса?»

Все еще заметно напряженный, маленький доктор ответил: «Когда-то, возможно. Но больше нет».

Этот ответ меня удивил. «Что изменилось?»

«Мы стали мудрее, — пояснил Врабель, — достаточно мудры, чтобы понять большинство того, что когда-то считали чудесами». Он вздохнул, неуверенно поставив кофе на мягкое сиденье рядом с собой — снова играя с огнем.

«Не большинство», — покачал я головой. «Творение — это океан, доктор. Знания человека могут заполнить только наперсток».

Врабель пожал плечами. «Мы можем поспорить о глубине вселенной в другой раз». Он сидел, уставившись мимо меня, выглядя совершенно изможденным.

Я мог бы настаивать, но решил не делать этого. Прошло несколько минут относительной тишины.

«Насколько вы уверены, что сможете его оживить?»

Этот вопрос лишил Врабеля последних следов цвета на лице, но он ответил: «Я могу его оживить, без сомнения. Вопрос в том, в каком состоянии он будет, когда я его оживлю».

«Криоожог?» — спросил я.

«Да, — признал Врабель, — и машина. Мы должны пропустить слабый ток через его мозг, чтобы стимулировать когнитивные функции, без оживления тканей. Всегда есть вероятность незначительных повреждений. Снижение когнитивных функций. Потеря памяти».

Я немного помолчал, размышляя о том, что пришел убить человека. Убить императора. Я пришел, чтобы приговорить его к жизни до самой смерти. «Сколько ему осталось?» — спросил я.

Врабель шумно отхлебнул кофе. «Год, может быть, может быть меньше. Этот вирус, созданный экстрасоларианцами...» Он вздрогнул. «Это дьявольская штука. Он не убивает так быстро, как должен. Не все новообразования являются опухолями. Есть и доброкачественные гипертрофии. Новые мышцы, новые кости — большая часть боли связана с ростом новых костей. Доброкачественные новообразования соревнуются с опухолями, затягивают весь процесс». Он отпил из чашки, выругался на своем родном языке. «У него может остаться всего несколько дней».

«Я могу с ним поговорить сейчас?»

Врабель покачал головой. «Он не реагирует на окружающих уже несколько месяцев».

«Вы уверены, что он все еще там?» — спросил я.

«Возможно, мы скоро узнаем...»

Прошел еще час, прежде чем появился Никифор, выглядящий — если можно так сказать — еще более изможденным и измученным, чем обычно. Он не заговорил, когда вошел, а просто встал в дверном проеме, сжимая одну руку другой, с лицом, неподвижным, как камень. По свежему макияжу я догадался, что он плакал. Я ждал, когда он заговорит.

«Это правда», — сказал он наконец, глядя на меня широко раскрытыми глазами, полными горя. «Город... Форум, он...»

«Его нет», — кивнул я.

Никифор закрыл глаза. «Великое наступление Дораяики было лишь отвлекающим маневром. Все эти миры... они должны были отвлечь нас».

Я сам не видел доказательств, доверился Сироте. «Что вы видели?»

«Флот был разгромлен», — сказал Никифор. «Пятьсот кораблей-миров сьельсинов. Пятьсот, Марло». Двери за камергером закрылись, погрузив нас в новую темноту.

«И теперь они идут сюда», — сказал я.

«Ты этого не знаешь», — возразил Никифор. «Ты не можешь этого знать».

«Они идут», — повторил я. Я видел Дораяику в темноте за пределами и знал, что теперь — наконец — я был прав. «Они знают, что выкорчевали Империю с корнями. И знают, что у нас здесь есть семена». Я встал.

Никифор сжал челюсти. «Они скрыли это от нас, — прошептал он, — от всех нас. Выжившие на Форуме телеграфировали нам девятнадцать месяцев назад. Они отправили курьеров, но те люди не прибудут — не раньше, чем через десять лет».

«К тому времени здесь не останется никого, кого можно было бы предупредить», — сказал я. «Сьельсины быстры, гораздо быстрее нас».

«Доктор Врабель», — произнес лорд Никифор, обращаясь ко всем присутствующим, как будто маленький врач был солдатом, стоящим по стойке смирно. Доктор Врабель не шевелился, пока мы разговаривали, сидя и уставившись в свою чашку. Он вздрогнул, когда Никифор произнес его имя, и встал, поклонившись. «Вы должны немедленно разбудить Его Величество».

ГЛАВА 64

ВСЯ ЕГО СИЯЮЩАЯ ИМПЕРИЯ

День для Гододдина наступил быстро. Сначала поднялись двойные зеркала, каждое из которых уловило часть наступающего дня, прежде чем само солнце подняло свою обреченную голову над горизонтом, так что день наступил сразу, вызванный простой настройкой этих зеркал в критический момент.

Этот свет — когда он появился — осветил разрушение.

Взрыв, который уничтожил более половины Катраета — и почти все лагеря — оставил после себя кратер. Аннигиляционные свойства реакции материи и антиматерии преобразовали материю в чистую энергию, вызвав огненный шар, который поглотил все, к чему прикоснулся, врезавшись в землю. Горный массив выглядел так, как будто какой-то колоссальный зверь откусил от него кусок, обнажив туннели и трубопроводы.

Воздух был заполнен кораблями: кружили быстрые «Пустельги», толстобрюхие «Ибисы» перевозили группы помощи и отряды войск во всех направлениях. Я наблюдал за ними с галереи над переоборудованным трюмом, который должен был служить императорским двором в изгнании.

«Дядя Ник сказал мне, что эпицентр взрыва находился в лазарете». Селена стояла неподалеку, ее лицо напоминало напудренную маску, а голос был сух, как опавшие листья.

«Конечно, так и было», — сказал я, не отрывая глаз от разрушений. «В этом и был смысл. Твой брат хотел избавиться от бремени. Таким образом, он победил и чуму, и Адриана Марло». Я произнес свое имя с такой горечью, что даже сам удивился. «Они думают, что я хочу трон, Селена».

Она обхватила себя руками. «Это только потому, что они его хотят, ты же знаешь».

«Знаю», — кивнул я. «Было ошибкой возвращаться сюда».

Принцесса не ответила, продолжая обнимать себя за плечи и смотреть в окно.

Все вокруг было отделано черным мрамором и золотом. Сэр Верус стоял — в свежевычищенных доспехах — не далее пяти шагов от своей госпожи. Я слышал звуки трудящихся мужчин и евнухов, солдат и слуг, суетящихся вокруг, чтобы подготовить аудиенцию императора.

Расплата была близка.

«Этого бы не случилось...» Я не смог закончить фразу, сжал свою боль в кулак.

«Ты не должен так думать», — сказала она, далекая, как звезды.

«Эти бедные люди были бы еще живы», — сказал я.

«Ты их не убивал», — возразила она.

Ее утешение мало что значило.

Я