Личный менеджер Кощея 1 - Мария Доброхотова

— Слушаемся, великий Кощей! — ответили те. Они уже привыкли, что Кривель главный, и Кощей со своими указами безбожно опоздал, но лучше так, чем ничего.

— Не справится — казню его, — как бы между прочим заявил Кощей, когда и несчастная Златослава, и её охранники остались позади. — И голову его поднесу тебе на блюде.

— Интересные у вас тут, в темнице, традиции, — проговорила я, стараясь не думать о плохом. — Кривель справится. Ты знаешь это не хуже меня.

Кощей только криво улыбнулся. И как только у него это так жутко получается?

Мы молча шли по коридорам, и я машинально отмечала, что вот в этой темнице решетка покосилась, а тут кладка обвалилась, и надо бы сказать Кривелю… а потом вспоминала, что уже никому ничего сказать не смогу. И каждый раз меня брала жуткая досада за свою беспомощность и за Кощея. А когда мы проходили мимо неприметной дверцы, что вела вниз, к холодным кладовым, я вовсе задумчиво притормозила. Мороки не рискнули не пнуть меня, ни подогнать грубым словом, просто тоже остановились рядом.

Кощей обернулся, обдал холодом бледных глаз.

— Что, волоком все-таки тащить?

— Нет, — я даже не огрызнулась, меня больше занимало тревожное предчувствие. — Боня говорил о лишних бочках. До этого мороки только воровали из кладовых, ничего лишнего мы не находили.

— Кривель справится, так ведь ты говорила? — напомнил Кощей. Он не собирался задерживаться в подземельях. — Так что твоя помощь ему более без надобности.

— Тебе что, не интересно? — воскликнула я с искренним удивлением. — Темницы находятся у тебя под ногами, это буквально твоя база, твой фундамент. И тебе не важно, что здесь происходит?

Кощей обернулся через плечо, посмотрел на меня тяжелым взглядом, под которым вышитое платье моё показалось весом в тонну.

— Если бы ты видела хоть осколок того, что вижу я. Если бы на шаг ступила в мир магии и божественных путей, если бы подержала в руках долю моей ноши, то поняла бы, что эта возня не стоит никакого внимания, — голос его был усталым, и в нем угадывалось лишь легкое раздражение, словно он был ментором, повторяющим ученику один и тот же урок.

— Нет! — горячо воскликнула я. — Что стоят твои боги без верующих? Что стоит твоя магия без крупиц маны? Как ты собираешься тащить свою ношу, если сама земля под ногами ходуном ходит? Нет, Кощей, так это не работает. Сильная корпорация начинается с низов. Вот когда у тебя рабочие знают свое дело и довольны зарплатой, вот тогда ты можешь играться в маркетинг. А покуда у тебя лишние бочки с селёдкой по кладовым разбросаны…

— С чем?

— С селедкой! — повторила я. — Солёной! Да плевать на неё, я ж о том тебе говорю…

Кощей резко развернулся, и пламя факелов затрепетало, разбрасывая испуганные отблески по стенам.

— В какой кладовой? — спросил он, сбегая по ступеням ниже, туда, куда не доставали даже отголоски летнего тепла. Туда, где хранились кощеевы запасы.

Я потерла лоб, вспоминая отчеты Бони с проклятыми рыбными бочками. Что за отметины там были? Я подумала, что у нас опять в документации бардак, и поставила себе задачу установить общие формы отчетов, снова забыв, что теперь не имею к ним отношения.

— В треугольной?

— Какой еще треугольной? — его голос донёсся снизу, полный нетерпения и лёгкого презрения к моей некомпетентности в архитектуре его же владений. Как будто я и вправду должна была в ней разбираться.

Подхватив юбки, я бегом спустилась по лестнице к Кощею.

— Там в углу стояла отметка: треугольник. У тебя нет треугольных кладовых?

— Не говори глупостей, — с этими словами Кощей толкнул дверь первой кладовой.

Я вошла следом за ним. Здесь пахло травами, влажным деревом и чем-то ещё — едким, металлическим. Кощей стоял среди бочек и оглядывался так, словно тщетно пытался что-то отыскать.

— Ну и где твоя контрабанда?

— Великий Кощей! — раздался от входа тонкий елейный голосок. Я обернулась. В кладовую, делая мелкие шажочки, вкатился морок Тьмура. — Хвала Чернобогу, вы появились в нашей скромной обители. И оградите наконец царевну, прекрасную и ценную, от худого действа, что мороки на неё оказывают.

Кощей покосился на меня.

— Оградить тебя молят. От влияния тлетворного, — хмыкнул он.

— Тьмура, дорогой, подойди, пожалуйста, — нежно попросила я.

— Зачем это? — уточнил Тьмура.

— Уши тебе твои поросячьи откручу, — уже не сдерживая яда, прошипела я, подаваясь вперёд. — Мелкий ты воришка, думаешь, Кощея так просто с толку сбить?

— С толку? Я?! — морок прижал пухлые руки к круглому животу. — Я служу правдой и…

— Василиса, нет тут никаких лишних бочек, — с нажимом повторил Кощей, не обращая внимания на причитания морока. — Ты тратишь моё время, и я начинаю сомневаться, а не задумала ли ты чего худого. Не проверяй моё терпение, будь добра.

Я и не собиралась испытывать терпение Кощея. Память о его морозной силе все еще была свежа, да и ожоги на шее саднило. Но в голове моей билась какая-то неуловимая, назойливая мысль, и мне казалось, стоит поймать её за скользкий хвост, как я сразу всё пойму. Но мысль эта раз за разом ускользала.

— Кладовая… Бочки… — повторила я, постукивая пальцем по губам. Взгляд мой скользнул по полкам, вделанным в каменные ниши, по факелу, чей тусклый свет больно ударял по глазам, и вернулся к бочкам. На одной из который я увидела треугольник, а вслед за ним ряд других значков: “οχείο”. — Вот! Вот треугольник! Что это?

Кощей проследил за моим пальцем, который указывал на полустертую надпись, и устало потер глаза.

— Это товар из Царьграда. Здесь написано “Δοχείο” — дохио, это буквально означает “бочка”. Василиса, довольно, на этом твои прогулки…

— Царьград! — радостно воскликнула я, сжав предплечья Кощея, даже не заметив своего фамильярного жеста. — Конечно! Царьград — это Византия, ведь Боня у нас из византийского ада. А говорят там на греческом. Поэтому это и не треугольник вовсе, а дельта! А дельта это…

— Буквица! — пискнул Тьмура.

— Цифра четыре, — обреченно закончил Кощей. Видимо, понял, что так легко от меня не отделается. Внутри меня разгорелось нетерпение, от которого сердце затрепетало и забилось, как бешеное. — Эй, морок, веди нас в четвертую кладовую.

Тьмура не шелохнулся. Он взглянул на Кощея, потом на меня и снова на него. Сглотнул. Растянул губы в оскале, которые наверняка должен был означать улыбку, развёл короткие лапы.

— А мы там… перечень учинили, — извиняющимся тоном сказал он. — Да-да, беспорядок там великий! Посудины всюду, кади