Задача трех гробов. Расследования Ди, судьи-вампира - Леви Тидхар

его горла, не причинив вреда. Джонатан не видел, что случилось дальше, потому что свернулся калачиком и обхватил колени, стараясь стать как можно меньше.

– Можешь уже подняться, Джонатан.

Он открыл глаза. То же кладбище, та же раскопанная могила – все то же самое, за исключением двух новых трупов.

Они лежали у ног судьи, безмолвные, как и когда появились. Не слишком старые, иначе превратились бы в скелеты или в прах. Джонатан не мог понять, откуда они взялись.

Или почему.

– Мне не придется рыть для них новые могилы, да? – сказал он. – Просто мои колени…

Судья слегка наклонил голову. Джонатан умолк.

– Открой гроб, – приказал судья.

Джонатан уставился на разверстую могилу:

– Я предпочел бы этого не делать, честное слово.

– Открой гроб, Джонатан.

– Да, господин…

Несчастный Джонатан поднял лопату и ударил ею по гробу.

Древесина раскололась и сломалась. Ничто внутри не двигалось. Джонатан снова ударил по гробу.

Ночь пронзил визг.

Джонатан в ужасе отпрянул, а из гроба поднялась маленькая, нескладная фигура со всклокоченными волосами и безумными глазами. Она снова взвизгнула и превратилась в летучую мышь, отчаянно пытаясь сбежать. Но рука судьи молниеносно метнулась вперед, с безжалостной точностью схватила ее за крыло и швырнула существо на землю с достаточной силой, чтобы оглушить.

Летучая мышь задрожала, и на ее месте вновь появился человек. Он лежал на земле, выглядя совершенно жалко.

– Здравствуй, Петрос, – холодно сказал судья Ди.

* * *

Они доставили пленника обратно в город и держали его в комнате без окон, на постоялом дворе, где не задавали вопросов, пока хозяин получал плату. Узник молчал, и Джонатан все еще не имел понятия, что тот совершил и почему судья за ним охотился, причем самым нетрадиционным образом.

Однако он был вампиром, а значит, логично предположить, что он в чем-то, а то и во многом виновен, и поэтому Джонатан не особо терзался.

Он спустился в общий зал. Это была ужасная харчевня в самой сомнительной части города, и Джонатан жаждал чего-нибудь прекрасного без всяких сомнений. Вроде мясного пирога. Он сидел у огня и радостно его уплетал. К нему подсела девушка.

– Ты здесь с кем? – спросила она.

Он с удивлением понял, что она англичанка.

– С судьей Ди, – ответил Джонатан. – А ты?

– Я служу леди Саманте, – сказала девушка. Она указала на другой конец зала, где высокая, властная фигура потягивала что-то красное и вязкое из бокала. Харчевня неизменно привлекала вампиров: в комнатах не было окон, и никто не жаловался на запах и не ворчал по поводу неизбежного присутствия трупов.

– Какая она? – поинтересовался Джонатан.

Девушка пожала плечами:

– Бездушная нежить, чудовище, естественно. Но по сравнению с остальными не такая уж плохая. Можно мне немного твоего пирога?

– А ты не можешь взять другой пирог?

– Могла бы, но…

Она уставилась на него, пока он не сдался.

Девушка какое-то время довольно жевала пирог.

– Судья Ди? – сказала она. – А какой он?

– Он существо чистого интеллекта, блестящий ум, не имеющий равных.

Девушка стерла крошки с губ.

– Да брось, – сказала она.

– В смысле?

– «Существо чистого интеллекта», – передразнила его девушка. – Таких не бывает. Особенно среди вампиров. А кого он любит, твой судья? Кто ему нравится?

– Ты очень… приземленная, – сказал Джонатан. Немного осуждающе, это правда, но он все еще переживал за отданную половину пирога.

– А ты болван, – милым голоском отозвалась девушка и встала. – Я должна идти к госпоже.

– А я к своему господину, – сказал Джонатан, пытаясь не отставать.

– Ладно. Надеюсь, он не заставляет тебя слишком много думать. – Но сказала она это с улыбкой. – Я Фиона, кстати.

– А я Джонатан.

– Еще увидимся, – сказала Фиона и удалилась.

Джонатан с легкой тоской смотрел ей вслед.

«Вот девушка, которая любит пироги», – подумал он.

Затем поднялся и пошел искать судью.

* * *

Он нашел его у конюшни, тихо беседующим с человеком в темной одежде, стоящим рядом с темным экипажем. Кучер был в низко надвинутой на глаза черной шляпе и сапогах для верховой езды, а в одной руке держал кнут. Он уставился на приближающегося Джонатана, но промолчал.

– Мы немедленно едем в Эпиналь, – сказал судья, словно только что все устроил.

– В Эпиналь, господин?

– Это городок чуть подальше, – сказал судья. – Во Франции.

– А что там, господин? – спросил Джонатан.

Кучер вздрогнул. Когда он заговорил, голос его был хриплым и низким.

– Палач, – сказал он. – Палач из Эпиналя.

Он уставился на Джонатана, словно не одобряя его крайнего невежества, не говоря уже о самом его существовании. Кучер явно был французом, ибо в его тоне сквозило то превосходство, смешанное с раздраженной неприязнью, с которым французы всегда встречали вопросы англичан на континенте. Он оскалил клыки в сторону Джонатана, но тот лишь вежливо кивнул.

«Франция», – с тоской подумал он. Зачем им ехать во Францию?

Но он сопроводил судью в запертую комнату. Они отвели пленника к экипажу, уселись сами, кучер хлестнул лошадей, и карета вместе с грузом выкатила со двора в ночь.

Несколько мгновений спустя они покинули Базель, темнота поглотила тепло и огни города, а с ними исчезла и девушка, которая любила пироги. Джонатан загрустил. Снаружи сгущалась ночь, и лес теснился к дороге, словно желая поглотить ее. Луна злобно светила сверху на негостеприимные Альпы, вздымавшиеся так, будто хотели раздавить карету, как назойливую муху.

Джонатан, должно быть, вздремнул, потому что, когда он проснулся, на них снова напали.

В очередной раз.

* * *

Кто-то очень не хотел, чтобы они удерживали этого Петроса. Судья испарился, а Джонатан съежился под сиденьем. Он слышал ругань кучера и свист выпущенных стрел. Раздался глухой удар, кто-то вскрикнул, и что-то с грохотом рухнуло. Все это время Петрос не говорил ни слова и просто сидел, уставившись вдаль, словно все это его не касалось.

– Что ты натворил, черт тебя дери? – сказал Джонатан из-под сиденья.

Петрос пошевелился и удивленно моргнул:

– Я? Я был библиотекарем.

Джонатан поразмыслил о последнем своем столкновении с библиотекарями (которое он с тех пор называл «Делом о пропавшем манускрипте»). Тогда быстро возникла гора трупов. Как англичанин, он испытывал врожденное недоверие к библиотекам и еще большее – к вампирам, и путешествия с судьей Ди ничуть не излечили его от этого.

Поэтому он жался под сиденьем, пока шум снаружи не стих.

Кто-то открыл дверцу кареты.

Джонатан взвизгнул.

– Как же это утомительно, – сказал судья Ди.

Он вернулся в карету и дважды стукнул по крыше. Кучер щелкнул кнутом, лошади заржали и понеслись галопом. Пленник не проронил больше ни слова. Казалось, он смирился