Среда размножения - Шон Хатсон

Лайза неистово крутила головой, пытаясь понять, откуда исходят крики. Двигаясь дальше по коридору, она заметила доктора Бентона, появившегося из боковой палаты. Лицо его было потным, да и весь вид был такой, словно он только что пробежал миль десять. Но при виде направлявшейся в его сторону Лайзы он, похоже, овладел собой и попытался загородить ей дорогу.

Финч подбежал к ним.

– Где моя мать? – выпалила Лайза, стараясь протолкнуться мимо Бентона. – Мне позвонили, сказали, что ей хуже и что я должна немедленно приехать.

– Да, я знаю, но нам пришлось перевести ее в другую палату, – ответил Бентон.

– Мне нужно ее увидеть!

– В данный момент это неподходящая идея, мисс Фостер, – решительно заявил Бентон.

А из палаты все неслись и неслись вопли боли и ярости. От этого звука по позвоночнику у Финча пробежали ледяные мурашки.

– В данный момент там с ней медсестра. Мы хотим дать ей успокоительное, – сообщил Бентон.

– Я должна видеть ее! – настаивала Лайза, пытаясь протиснуться мимо Бентона, но тот продолжал загораживать ей дорогу.

Снова послышался вопль, и Бентон посмотрел на Финча.

– Держите ее здесь, – сказал он, показав на Лайзу и попятившись обратно, в боковую палату; потом закрыл за собой дверь.

Крики и стоны мгновенно утихли.

– Алан, пожалуйста, пропустите меня, – попросила Лайза, пытаясь оторваться от него.

Финч покачал головой. Теперь уже возбудилось и его собственное любопытство, смешанное с ужасным предчувствием.

– Подождите, пока ей дадут успокоительное, – сказал он.

Между тем мысли его вернулись к зрелищу в той спальне, где он еще недавно видел тела Марка Франклина и его родителей. Не могла ли и Молли Фостер быть поражена… той же болезнью подобным же образом? Финчу не верилось, что этот вопль исходил из уст Молли, и он просто диву давался, как эта женщина, предположительно настолько тяжело больная, способна исторгать подобные оглушительные вопли боли и гнева.

Был ли гнев? Или что-то иное?

– Вы должны позволить мне повидать ее, – молила между тем Лайза, и слезы снова брызнули из ее больших глаз. – Пожалуйста, Алан!

Он слегка ослабил свои тиски, и в мгновение ока она исхитрилась ускользнуть от него, а ее руки уже потянулись к ручке двери палаты.

Финч попытался было остановить ее, но в результате они вместе ворвались внутрь.

Лайза оцепенела, ее глаза устремились на… существо на постели, поскольку, не знай она, что это ее мать, – никогда бы не узнала ее.

Каждый дюйм кожи Молли Фостер вздулся и выпячивался толстыми сочащимися язвами, которые то и дело лопались, выплескивая липкое содержимое на простыни. Глаза ее были почти закрыты из-за образовавшихся вокруг них гнойников. Когда она попыталась приподнять руки, это, похоже, оказалось ей не под силу: мешала вся эта масса вздувшейся плоти. Молоденькая медсестра со шприцем, попробовавшая ухватить Молли за руку, обнаружила, что держит лишь липкие выделения из нескольких пузырей, лопнувших при прикосновении к ним. Впечатление было таким, будто кто-то накачал тело этой женщины сжатым воздухом и наполнил его до точки разрыва густой желтой дрянью, отсосанной из множества пульсирующих язв.

– Уберите ее отсюда! – заорал Бентон на Финча.

И в эту долю секунды Молли удалось вырваться из хватки медсестры. Шприц взлетел в воздух, так как медсестра была сбита на пол свирепым ударом тыльной стороны ладони. Она врезалась в тележку на колесиках, опрокинула ее и завизжала от боли: на нее попадали скальпели и ножи, порезав ее в нескольких местах.

Молли рывком выбросила себя из постели. Ее желтоватые глаза были устремлены на Лайзу.

Бентон быстро попытался схватить отброшенный шприц, но разбухшие пальцы Молли сомкнулись вокруг него раньше, и женщина внезапно бросилась на врача, которому едва удалось уклониться от этого выпада. К этому моменту медсестра с трудом поднялась на ноги и подошла к Молли сзади, пытаясь вырвать из ее опухшей руки острый шприц. Молли резко развернулась и нанесла новый удар.

Игла погрузилась в глаз медсестры, отломившись на полпути, так как девушка упала. Кровь полилась по ее щеке темно-красными слезами. Она пронзительно завизжала от мучительной боли и попыталась выдернуть узкий хоботок, но ее кровь и хлынувшая из раны стекловидная жидкость сделали это невозможным. Медсестра перекатилась на бок и замерла.

Держа в руке остаток иглы, зловеще посверкивающий под флюоресцентным освещением, Молли двинулась к своей дочери. Иглу она держала, словно нож.

А Лайза была в состоянии лишь трясти головой в устрашенном неверии, пока не почувствовала, как сильные руки утягивают ее прочь от чудовищного существа, недавно бывшего ее матерью, но теперь выглядевшего как нечто вышедшее прямиком из кошмарного сна. Молли открыла рот, словно желая сказать что-то, но оттуда исторгся лишь низкий болезненный вой. Женщина остановилась, и ее тело задергалось толчками, как будто через него пропускали электрический ток. Она отбросила иглу и хлопнула обеими руками себя по лицу, так как пузыри начали взрываться, извергая во все стороны густую желтую жидкость. Все ее тело теперь бешено содрогалось, и она упала на колени. Гнойники на ее ногах лопались, издавая бесконечные, ужасно хлопающие звуки: ведь она раздавила их при падении.

Финч пытался повернуть голову Лайзы в сторону, но и он тоже был загипнотизирован открывшимся перед ним ужасным зрелищем. Бентон вырвался в коридор в поисках помощи.

А медсестра, глаз которой был пронзен отломившейся иглой, так и лежала не двигаясь.

Молли Фостер угрожающе подняла руку в сторону своей дочери, а потом с мучительным стоном упала вперед и больше уже не шевелилась.

Отстранившись от Лайзы, Финч устремился к Молли. Он осторожно перевернул ее, стараясь не дать ни капле густой желтой жидкости попасть себе на руки, и внимательно посмотрел на ее лицо. Оно теперь было изъязвлено десятками глубоких дыр, часть которых изливала на пол тонкие ручейки крови. Оказалось, что лопнули почти все пузыри, даже те, которые были вокруг ее глаз, и запекшийся гной почти слепил ей веки. Зловоние, поднимавшееся от тела, было ужасающим.

Лайза ухватилась за живот, подавилась и отвернулась в сторону, борясь с рвотным позывом. Но когда ее блуждающий взгляд остановился на мертвой медсестре, борьба наконец прекратилась и ее стало неистово рвать.

Пошатываясь, Лайза выбралась в коридор и увидела Бентона, возвращавшегося в сопровождении двух студентов-медиков и медсестры. Медсестра оставалась с Лайзой, пока ее щеки не стали вновь обретать краски, а затем она проследовала за своими коллегами в палату.

Довольно долго никто не произносил ни слова. В конце концов молчание нарушил Бентон.

– Уберите отсюда тела обеих, – устало