Среда размножения - Шон Хатсон

Один из студентов поспешил прикатить носилки на колесиках. А Финч стянул с койки одеяло и накрыл им Молли и мертвую медсестру.

– Я никогда не мог предвидеть, что произойдет нечто подобное, – тихо сказал Бентон.

Финч, похоже, проигнорировал это замечание и спросил:

– Когда будет производиться вскрытие миссис Фостер?

– Не раньше, чем утром, когда прибудет патолог. А в чем дело?

Финч выглянул в коридор и увидел Лайзу, которая, прислонившись к дальней стене, склонила голову и тихонько рыдала.

– Пригласите, пожалуйста, кого-нибудь присмотреть за ней, пока я не закончу, – негромко попросил он Бентона.

– Не закончите что? – осведомился Бентон.

– Я хочу взглянуть на тело миссис Фостер до прибытия патолога. Мне необходимо кое-что выяснить.

Финч молча наблюдал, как труп Молли Фостер заталкивали в выдвижной ящик холодильника. Длинный строй дверок напомнил ему большую картотеку. Там было достаточно отделений для хранения пятнадцати трупов, но в данный момент в морге содержались лишь тела Молли Фостер и погибшей медсестры. Они будут покоиться в этих гробовидных отделениях до прибытия патолога.

Финч посмотрел на шприц в своей руке, на двадцать пять миллилитров крови, которую он отсосал из тела Молли Фостер всего несколько секунд назад. Потом подошел к микроскопу, стоявшему рядом на рабочем столе, и, выбрав предметное стекло, выдавил на его тонкую поверхность капельку крови из шприца. Прижав стекло сверху другим, он протолкнул их под объектив микроскопа.

Стекло ожило от двигающихся фигурок, и Финч с усилием сглотнул.

Змеевидные организмы, неистово корчившиеся перед его глазами, были идентичны тем, которые он уже видел в полицейской лаборатории.

Глава 19

Ведя машину, Финч посматривал на Лайзу, которая безучастно глядела в окно, сцепив руки на коленях. Щеки ее были все в слезах, под глазами появились красные ободки. Финч подумал, уж не разрыдается ли она сейчас снова. Они уехали из больницы десять минут назад, но рыдания Лайзы прекратились только в последние несколько мгновений. Финч пытался убедить ее остаться в больнице хотя бы на денек-другой или принять какое-нибудь успокаивающее средство. Но Лайза отклонила оба предложения. Она шмыгнула носом и вытащила из своей сумочки бумажный носовой платок.

– Извините, – сказала она едва слышно.

– Это, наверное, мне следовало бы извиняться. – Он с искренним раскаянием посмотрел на Лайзу. – Если бы я сразу смог сделать что-то для вашей матери… – Слова его повисли в воздухе.

– Вы сделали все, что могли, – ответила она, по-прежнему не сводя глаз с окна.

Лайза ощущала, что по ее телу пробегает дрожь. На какой-то миг ей показалось, что слезы вот-вот хлынут снова, но она стиснула кулаки и сумела сдержать их. После затянувшегося молчания заговорила снова:

– Почему же она убила эту медсестру?

Финч открыл было рот, чтобы ответить, но Лайза не дала ему на это времени:

– Алан, она ведь и меня тоже пыталась убить.

Наконец-то она посмотрела на него, и Финч увидел, что по ее щеке стекает одинокая слезинка. Лайза смахнула ее носовым платком.

Финч был недоволен собой. Почему? Да потому, что оказался бессилен помочь и Молли Фостер, и Марку Франклину, но еще и потому, что он чувствовал себя совершенно беспомощным. Болезнь – если здесь можно применить такое слово, – унесшая их жизни, была ему неизвестна, и это ставило его как врача в неловкое положение. Правда, к его гневу примешивался в какой-то степени и страх. Если это являлось своего рода болезнью, то, значит, двое уже умерших могут оказаться не единственными пострадавшими. Он размышлял, сколько же еще людей в эту самую минуту претерпевают муки, сходные с теми, которые лишили разума двух его пациентов. Не слишком ли наивно было надеяться, что эти два случая были единственными?

Он остановил машину около дома, и Лайза взялась за ручку дверцы. Когда она это сделала, Финч заметил, что женщина дрожит. Он наклонился, чтобы открыть ей дверцу.

– Спасибо за вашу сегодняшнюю помощь, – промолвила она, по-прежнему сжимая в руке скомканный носовой платок.

– Если вообще существует что-нибудь, что я мог бы сделать для вас, обещайте позвонить мне, – сказал Финч.

Лайза попыталась улыбнуться, но ничего не получилось.

– Обещаю, – ответила она и рывком вытолкнула свое тело из машины.

Доктор проследил, как она идет через дорогу к дому и устало взбирается по ступенькам. Ну, вот она уже и у двери с номером пять. Он видел, как она исчезла внутри. И только после этого Финч тронул свой автомобиль с места и медленно покатил прочь.

Лайза Фостер какое-то мгновение стояла во мраке своей гостиной, прислонившись спиной к двери. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, пережидая, прежде чем отправиться на кухню. Наполнив чайник, девушка заметила, что ее руки все еще трясутся. Опуская сахар в свою чашку, она расплескала на стол немного чая, но это, похоже, не обеспокоило ее. Она присела и стала ждать, пока закипит чайник, рассеянно водя указательным пальцем по ободку чашки. Если во всей этой трагедии и можно было испытывать благодарность за что-либо, так это только за то, что ее не вызовут на опознание тела матери. Лайза понимала, что не смогла бы снова выдержать вида обезображенного трупа. Образ мертвой матери на миг всплыл в ее сознании, и она снова смахнула слезы, удивленная тем, что они еще у нее не иссякли. Но когда чайник наконец-то закипел, Лайза обнаружила, что запас слез более чем достаточен. Это было похоже на открывшиеся затворы шлюза. Она вся поникла, опустив голову на руки, и тело содрогнулось от неудержимых рыданий.

А в глубине кухни чайник продолжал свое заупокойное завывание, почти заглушаемое мучительными рыданиями женщины.

Глава 20

Ранний утренний свет с трудом проникал сквозь пласты грязи и пыли, покрывавшие окно старой квартиры. Здесь пахло сыростью, несмотря на постоянный солнечный свет, омывавший Лондон и всю страну вот уже почти три месяца кряду.

Квартира эта находилась на Дин-стрит, прямо над заброшенным китайским ресторанчиком. Доступ к ней лежал только через заржавевшую пожарную лестницу в задней части здания, но это, разумеется, не составило никакого препятствия для Стива Поллака и его приятеля, когда они впервые обнаружили это пустующее жилище. Они поселились в нем и жили тут уже более недели. Поллак предположил, что этот дом вряд ли пустовал дольше, чем несколько недель. Из кранов на кухне по-прежнему бежала вода, да и туалет все еще работал. Вот когда это прикроют, тогда и можно будет съехать и поискать что-нибудь еще.

Поллаку вскоре должно было стукнуть двадцать четыре года.