Среда размножения - Шон Хатсон

закрыла глаза, и обволакивающее ощущение тепла стало распространяться от ее бедер и влагалища к груди и животу, окутывая ее этаким горячим одеялом. Отняв рот от стоящего члена Поллака только для того, чтобы перевести дух, она теперь неистово двигала рукой вверх-вниз по его влажному члену, и он вновь направил его к открытому рту. Мишель улыбнулась, увидев, как густая белая жидкость струей хлынула вперед. Она резко опустила голову, чтобы обхватить губами член и проглотить сперму, потом стала крутить язычком вокруг набухшей головки члена, начисто вылизывая ее.

А мгновением позже она едва не завизжала от удовольствия, почувствовав, как Лоуренс кончает в нее и теперь уже его член наполняет ее спермой, часть которой тепло сочилась вниз, по внутренним частям ее бедер.

Поллак открыл глаза.

– О бог мой! – воскликнул он, едва не опрокинувшись назад.

Комната была наполовину полна огромных слизней. Их черная поблескивающая стена стояла перед ним, словно поднимаясь прямо из половиц.

Лоуренс, все еще пытавшийся восстановить свои чувства после напряженного оргазма, первым ощутил боль – трое слизней укусили его в икру. Он оттолкнулся от Мишель, и его член выскользнул из нее.

Потеряв равновесие, Лоуренс свалился на шевелящуюся массу слизней.

Они передвигались с удивительной скоростью, скользя вверх по его груди и животу и глубоко вонзаясь в него своими серповидными зубками. Слизни жадно прорывали норы в плоти и мышцах. Пронзительно визжа от боли и ужаса, Лоуренс попытался было приподняться, но тяжесть этих черных чудовищ прижимала его вниз. Все, что он мог сделать, – это только ползти. Десятки слизней покрывали его тело. Кровь из многочисленных ран перемешивалась с отвратительной слизью, выделяемой монстрами, и все это капало с Лоуренса, словно воск с тающей свечи.

– Помогите же мне! – завизжал он. – Помогите мне, мать вашу!

Но Поллак мог только стоять и наблюдать, как его приятель поднимает руку, которая была уже обглодана почти до кости прицепившимися к ней слизнями.

Мишель тоже завизжала. Она ринулась к двери, которая вела к пожарной лестнице.

На бегу она ощущала многочисленные тела слизней, лопающихся у нее под ногами. Другие же тем временем вгрызались в ее ступни. Одна особенно большая тварь, длиной сантиметров двадцать, исхитрилась вонзить зубы в лодыжку Мишель, чуточку пониже кости. От внезапной боли в сочетании со скользким полом она потеряла равновесие и тяжело упала, пытаясь стащить со своей ноги эту тварь. Кровь хлестала на ее руки, и Мишель обнаружила, что не может ухватиться за черного зверя из-за мерзко пахнущей слизи, которую он выделял. А теперь и другие зацепились за ее бедра и ягодицы и сразу же начали терзать ее плоть. Мишель неудержимо визжала, а боль становилась все сильнее. Она почувствовала, что бессознательное забытье начинает окутывать ее. Но и в этом милосердии ей было отказано – другой крупный зверь проскользил вверх по ее животу и принялся жрать левый сосок, зарываясь все глубже и глубже, пока жутко не въелся в мягкое мясо груди. Немыслимая боль заставила ее потерять сознание.

Вскоре кровь покрывала комнату, словно ею брызгали из шланга, и Поллак почти безропотно опустился на корточки в углу комнаты. Глаза его таращились от ужаса, пока он наблюдал, как останки двух его приятелей жадно пожираются черными привидениями. По его щекам потекли слезы. Да, поначалу полились слезы страха, но потом он начал безумно смеяться. Ничего иного он просто не мог. Ведь то, что он наблюдал, было каким-то сном, мерзким и гнусным кошмаром. Да-да, так и должно быть! Ведь в действительности ничего подобного происходить не могло.

Он внимательно следил, как слизни ползают по разоренным телам, иногда появляются изнутри трупа, прогрызая себе дорогу наружу. Он видел кровь. Чуял удушающий запах, который они испускали, и прогорклый дух выделений.

«Да, конечно же, это должно быть кошмаром», – подумал Поллак, продолжая смеяться.

А слизни все приближались, окружая его. Они наполнили комнату, пока единственным, что он видел, не стал колышущийся черный ковер поблескивающих тел, раздувшихся и тем не менее по-прежнему голодных.

Он подтянул колени к груди, когда слизни подошли вплотную. Он и не пытался двинуться.

По радио звучала песенка под названием «Две минуты до полуночи». Да, это было сейчас как нельзя более кстати…

Поллак захохотал еще громче.

Он так и продолжал хохотать, когда первый из слизней добрался до него.

Глава 21

Когда Алан Финч доехал наконец до своего дома, ему с трудом удавалось держать глаза открытыми. Он проверил свои наручные часы, потом часы на каминной доске, увидев, к своему огорчению, что они показывают начало восьмого. Похоже, не было особого смысла отправляться в постель. Не говоря уже о том, чтобы являться в свой приемный кабинет. В нынешнем состоянии изнеможения он, несомненно, мог бы нанести вред пациентам. И хотя Финч знал, что его журнал с записями приемов полным-полнехонек, он решил попозже позвонить на работу и сказать Джун, что сегодня его не будет. Уж один-то день его коллеги смогут справиться с дополнительной рабочей нагрузкой.

Кресло смотрело на него приглашающе, а мысль о постели манила еще больше, но вместо этого Финч отправился на кухню и наполнил чайник водой для кофе. Должен пройти по крайней мере еще час, пока он сможет связаться со своим офисом, и при всей усталости он не рискнул даже присесть, боясь задремать. Поэтому устало двинулся вверх по лестнице, в ванную. Там он побрызгал на лицо холодной водой, стремясь изгнать из своего сознания хотя бы часть ночного отупения. Он облокотился о край раковины и принялся изучать свое отражение, глядя на темные круги под глазами. Да, это следствие бессонной ночи. И конечно, тех ужасов, свидетелем которых он стал. И даже теплый солнечный свет раннего утра, похоже, был не в силах изгнать холод, который он испытывал при мысли о Марке Франклине и его погибших родителях. Равно как и о Молли Фостер и убитой ею медсестре.

А еще – при мысли о том, сколько других людей могут оказаться поражены этой загадочной болезнью.

Он на миг вспомнил и о Лайзе, а потом, затолкнув все эти мысли в глубину сознания, принялся снова брызгать в лицо холодной водой, пока его кожа едва не онемела.

Тут-то и зазвонил телефон.

Схватив полотенце, Финч направился в спальню.

– Доктор Алан Финч, – сказал он, зажав трубку между ухом и плечом, чтобы вытереть с лица остатки воды.

– Финч, мне нужно поговорить с вами лично. И немедленно.

Доктор мгновенно узнал этот голос.

– А в чем дело, Беннет? – спросил он.

– Вы можете