Среда размножения - Шон Хатсон

И Роджер, и Дениза Франклин спали обнаженными, их укрывала только простыня. Подойдя поближе, Марк увидел, как широкая грудь его отца слегка поднимается и опускается, а на лбу у него поблескивает бусинка пота.

Мальчик приподнял лезвие бритвы распухшими пальцами, чувствуя, что все его тело как бы горит. Свет из коридора сверкнул на остром краю лезвия.

Покрепче зажав бритву в руке, Марк стремительно погрузил ее в горло своего отца. И еще разок.

Первосортная сталь без труда рассекла кожу и мышцы. Вскрытые вены и артерии мгновенно выплеснули фонтанчик крови, немного забрызгав Марка. Но он невозмутимо стоял и наблюдал, как эти два пореза зримо расширялись и в конце концов соединялись, образовав одну сплошную дыру. Ее края мелко подрагивали, словно губы вокруг окровавленного рта. Густая малиновая влага бешено брызгала из глубокого пореза – это кровь из перерезанных сонных артерий взлетала вверх на добрых три фута, подгоняемая учащенной работой сердца. Малиновый водопад ударял в стену позади кровати и струился вниз, подобно краске, брошенной на холст.

Глаза Роджера Франклина резко открылись. Их белки выделялись, совсем затеняя зрачки, и глазные яблоки так и вылезали из своих впадин. Боль от самой раны была минимальной, но мужчина ощущал мощные струи малиновой жидкости, хлеставшей из его тела с такой силой, что его трясло. Он открыл было рот, чтобы закричать, но не смог. Горький вкус его жизненной влаги наполнил рот, а потом она сбежала вниз по его уголкам и запузырилась на губах, слипаясь в густую пурпурную пену, перемешивавшуюся со слюной.

Марк двинулся прочь от своего умиравшего отца, не выпуская лезвия из пальцев.

Он быстро, но без суеты перешел к другой стороне кровати, где уже проснулась его мать. Ее привели в сознание потоки крови, хлеставшие рядом. Дениза увидела, что тело мужа безумно дергается, что он хватается за огромную рану на шее, а кровь так и хлещет сквозь его пальцы. Стены, постель, да и ее тело – все-все было покрыто теплой красной влагой. Пятна от нее были даже на потолке! В ужасе она потрясла головой, а Роджер повернулся к ней, закатив вверх глаза. Только одни белки и светились. Он издал слабенький булькающий звук, а потом замер, и руки упали по бокам. Легкое урчание, а следом за ним этакий едкий запашок дали знать, что запирательная мышца расслабилась.

Дениза вряд ли осознавала, что рядом с ней стоит Марк. А он разящим движением ударил лезвием вниз, и женщина завизжала – сталь рассекла ее руку от плеча до локтя. Она попыталась скатиться с постели, но тело мужа перекрывало ей путь к спасению.

А Марк нанес новый удар, распоров ступню забившейся ноги, и следующим молниеносным ударом поразил ее икру.

Не переставая визжать, Дениза сумела рывком перекинуть себя через тело Роджера и с глухим стуком приземлилась на ковер, взметнув на мгновение порыв ветра. Пытаясь стерпеть обжигающую боль, пронизывавшую ее раненую ногу, она кувыркнулась еще разок.

Марк последовал за ней, непреклонно двигаясь вокруг кровати, его пустые глаза не сводили с нее бесстрастного взгляда. Он следил, как мать, скребя пальцами, пытается подняться на колени. Теперь она заметила, что он надвигается на нее, и по ее щекам заструились слезы. Она позвала его по имени. В ее голосе звучала нотка мольбы, смешанная с безбрежным и непостижимым ужасом.

И вот он ударил снова, поразив ее в правую грудь, распоров мягкую плоть и почти отрезав сосок.

Она опять завизжала и попыталась отыскать что-нибудь, чтобы отбиться от него. Ее рука приблизилась к лампе на прикроватной тумбочке. И когда она дотянулась до нее, Марк проборонил лезвием ее спину, чувствуя, как оно скребется о кость, прорезывая сквозь ее правую лопатку. Кровь бежала по ее спине, но Дениза повернулась и с треском опустила лампу на его голову. От удара Марк опрокинулся навзничь. Когда он рухнул на пол, лезвие бритвы выскользнуло из его пальцев.

Ударившись о ковер, он закричал от мучительной боли. Пузыристые нарывы на его спине дружно лопнули, и брызги дурно пахнущего гноя полетели из прорвавшихся дыр.

Сквозь слезы боли и отчаяния Дениза видела, как ее сын корчится рядом с ней и все больше и больше гноящихся язвочек лопаются. Густая желтая жидкость хлестала из них, пока не стало казаться, что вся верхняя половина тела мальчика превратилась в расплывшуюся массу. Впечатление было такое, что его туловище и лицо стали гигантской гноящейся раной. Его кожа как бы облезала, и теперь кровь перемешивалась с липкими выделениями, медленно сочившимися из лопнувших гнойных пузырей.

Марк пронзительно кричал. Его руки и ноги затвердели, а тело рвали все новые и новые волны боли. Дениза могла лишь беспомощно наблюдать, а тем временем жизнь стремительно вытекала и из ее тела. Взор тускнел, она впадала в бессознательное состояние, но все еще видела неподвижную фигуру своего мужа на кровати. Его расплескавшаяся кровь уже начинала загустевать. А рядом с ней на полу корчился ее сын в последних судорогах – это означало, что и его жизнь кончается.

В комнате пахло, как в покойницкой, едкий запах крови, гноя и испражнений перемешались, образовав выворачивающую наизнанку желудок смертельную вонь.

Дениза Франклин чувствовала, как кровь вытекает из нее. Все ее четыре раны пылали огнем. Издав последний безнадежный стон, она потеряла сознание.

Не прошло и полминуты, как во входную дверь заколотили.

Глава 16

Поначалу он подумал, что это происходит во сне. Что этот резкий телефонный звонок бренчит у него в голове. Но, с усилием заставив глаза открыться, он сообразил, что это не плод его воображения.

А звонки не прекращались.

Потянувшись к трубке, Финч бормотал что-то насчет позднего времени. Прошло, похоже, каких-то два-три часа с тех пор, как он забрался под одеяло. И вот уже его привычный «сигнал тревоги» возвещает о начале нового дня.

Однако, посильнее прищурившись и сверившись со своими наручными часами, он видел, что часы показывают три.

Подавив звонок, доктор снял трубку.

– Алло! – прохрипел он, размышляя, кому это вздумалось трезвонить в столь неподобающий час.

Голос на другом конце провода прозвучал резко и настороженно, так что и Финч сразу встряхнулся, почувствовав себя как бы в неравных условиях.

– Доктор Алан Финч? – спросил голос.

– Да. А кто это?

На сей раз ему не удалось сдержать зевок.

– Моя фамилия Николсон. Сержант Николсон, криминальная полиция. Вы не могли бы подъехать в дом номер пять,