Среда размножения - Шон Хатсон

Все дело было в разжижающихся, полных гноя пузырях, от которых у нее перехватило дух. Их было по шесть-семь на каждой руке, а когда Марк поднял на нее взгляд, лицо его выглядело бледной маской страха и боли, и там она также заметила три пульсирующих поражения. На каждой щеке и на лбу.

На миг Дениза замерла, не зная, что делать.

А Марк не пошевелился. Он просто снова опустил взгляд на эти большие опухоли, изуродовавшие его руки.

В конце концов Дениза повернулась и бегом помчалась обратно в гостиную, где сорвала трубку телефона. Когда она дозвонилась, регистраторша сообщила ей, что доктор занят приемом больных на весь остаток дня и не сможет больше никого принять. Возможно, завтра…

– Мой сын очень болен! – рассерженно возразила Дениза. – Я должна повидаться с доктором.

Регистраторша спросила, не желает ли она записаться на прием на следующий день.

Дениза швырнула трубку обратно и какое-то мгновение беспомощно постояла. Потом снова сорвала трубку и вызвала такси, чтобы то забрало ее и Марка через десять минут. Прежде чем диспетчер успел подтвердить прием вызова, она опустила трубку и направилась обратно, в спальню своего сына.

И когда настало время, ей пришлось практически нести его на руках к ожидавшему такси.

Глава 13

Лен Пирсон наблюдал, как зеленый «фиат» отъезжает от парадной двери дома номер 25 по Кинг-стрит. Он напрягал глаза, чтобы разглядеть, есть ли какое-то движение в доме на противоположной стороне улицы, только без очков он мало что мог увидеть. Он оставил их на столе у своего кресла, и к тому времени, как принес их и вернулся на свой наблюдательный пункт, обитательница дома уже запирала дверь.

Это была женщина лет тридцати с лишним, весьма приятной наружности: большой бюст, узкая талия, правда, бедра, пожалуй, широковаты.

– Проклятая шлюха! – пробормотал Лен, наблюдая, как она исчезает из виду. – Если бы только твой муженек знал…

Он был убежден, что у женщины, живущей через дорогу, любовная интрижка. Каждый день, примерно во время ланча, какой-то зеленый «фиат» парковался у дома приблизительно на час, а потом его владелец-мужчина, всегда носивший костюмы безукоризненного покроя, появлялся из этого дома и отчаливал прочь. Лен видел эти приезды и отъезды, видел он и гораздо больше, потому что проводил почти все свое время, глазея из окна собственной гостиной. Правда, он уже мало что мог делать, чтобы убить время.

В свои пятьдесят восемь лет Лен Пирсон был практически прикован к дому. До того несчастного случая он работал на железной дороге более сорока лет. И вот в один зимний день, когда он забирался в свой локомотив, его нога соскользнула со ступенек кабины, и он рухнул вниз, между поездом и платформой. Его левая нога была раздроблена в двух местах, после двух операций по ее восстановлению началась гангрена, и ногу пришлось ампутировать. Теперь, с помощью протеза и прогулочной рамки, он мог относительно легко передвигаться по своей квартире. Но у него еще были и сильные приступы хронического бронхита: сочетание этих двух недугов так или иначе приковывало его к дому.

А вместе с заточением пришло и чувство горечи. Лен никогда не был женат, и вот теперь он влачил уединенное безрадостное существование, если не считать случайных визитов дамы с закусочным столиком на колесиках и, если повезет, женщины из местной организации помощи на дому больным и престарелым. Она должна была появиться снова не раньше конца недели, да в любом случае вся ее деятельность сводилась к возне с пылесосом и не очень тщательной полировке мебели. Да при этом она еще всегда ставила его безделушки не на те места, тупая корова! Это сильно раздражало его. Впрочем, честно говоря, теперь его мало что не раздражало. Он ненавидел жаркую погоду, потому что от нее он потел. Ненавидел холод, потому что тот вызывал у него воспаление суставов. Не любил он и эту домашнюю помощницу: она всегда говорила ему, что, мол, не надо жаловаться на жизнь. Ну а дама с закусочным столом просто слишком любила молоть языком.

Лен отодвинулся от окна, бросив последний взгляд на дом напротив. Да, тут уж никаких сомнений: эта проклятая баба добром не кончит. Неудивительно, думал он, что она привлекает мужчин: порхает себе без лифчика, носит юбки, разрезанные до самой верхушки ее чертова бедра! Уж прибила бы красный фонарь над дверью! Лен что-то проворчал. Что ж, даже и такого он не стал бы исключать. Насколько ему было известно, вполне могли быть и другие мужчины-посетители, заглядывавшие туда. Он сделал для себя зарубку в уме – смотреть в оба, не появится ли в будущем кто-то еще.

И эта молодая парочка в соседней квартире была немногим лучше. Проклятые молодожены! Ведут себя так, словно только что открыли для себя секс. Многие ночи Лен стоял у стены, примыкающей к их спальне, и прислушивался к смеху и стонам, доносившимся оттуда. Он не сомневался, что в одну из таких ночек они таки сломают постель. В данный момент они уехали отдыхать, так что он получил глоток мира и покоя на время их отсутствия. Это был, по всей вероятности, отдых этакого «группового» типа, или как они там это называют, Лен уже читал о подобном в воскресных газетах. Люди отправляются на такой «отдых» только за одним. Пока не перетрахают все, что вокруг них движется, не угомонятся. Напиваются в стельку каждый вечер и трахаются себе при первой же возможности. Да, уж он-то понимал эти дела.

Девушка, которая жила с другой стороны от него, была азиаткой. Ее почти не бывало дома, и Лен мог только догадываться, чем она зарабатывает себе на жизнь. По всей вероятности, стриптизом или еще чем-то в этом роде. Но он заметил, что, когда она бывала дома, в ее квартире не появлялся ни один мужчина. Впрочем, и такой тип ему был знаком.

Люди теперь, думал он, похоже, совсем лишились твердости характера. Дети распустились, к двадцати годам становятся алкашами. Да и родители ничем не лучше. Браки разрушаются, мужья заводят шашни с чужими женами и с бабами вроде этой шлюшки из дома напротив, выпендриваются неизвестно перед кем.

Лен с отвращением покачал головой. Он знал, что творится в так называемом «просвещенном обществе», и его просто тошнило от этого. Мир состоял из хулиганов, мрази, обманщиков и дегенератов.

Он это знал: ведь он читал «Всемирные новости».

В животе заурчало, и он что-то пробормотал себе под нос. Ясное