Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Инспектор Ренард, — я кивнул следователю. — Рад видеть вас снова.

— Взаимно, барон, — Ренард спешился с привычной сдержанностью. — Позвольте представить: магистр Элара Крейн, член Совета Гильдии Боевых Магов, глава фракции надзора и этики.

Фракция надзора и этики. Те самые «некоторые, кто помнит, зачем Гильдия была создана». Мой анонимный «друг» из письма.

Магистр Крейн спешилась с грацией, которую даёт только десятилетия тренированной уверенности. Вблизи она выглядела старше — лет шестьдесят, может больше. Но глаза были молодыми: острыми, живыми, пронзительно-серыми.

— Барон ди Валье, — произнесла она, и голос её звучал как хорошо настроенный инструмент. — Я приехала увидеть своими глазами человека, который за шесть недель изменил баланс сил, стоявший тысячу лет. И, признаюсь, я ожидала увидеть кого-то... старше.

— Я старше, чем выгляжу, — ответил я, и это была чистая правда.

Ренард издал звук, похожий на смешок.

— Прошу внутрь, — я указал на донжон. — Разговор будет долгим.

Мы сидели за столом — я, Ренард, магистр Крейн и Олаф. Бурт, Тим и Крис были во дворе — на случай, если разговор пойдёт не так.

Магистр Крейн пила отвар маленькими глотками, разглядывая комнату. Её взгляд задержался на оплавленных каплях бронзы на полу (я плавил металл для экспериментов прямо здесь), на чертежах, пришпиленных к стене, на мисочке с эфиритовыми кристаллами, которую я на этот раз не стал прятать.

— Итак, — начала она, поставив кружку. — Расклад. Совет Гильдии голосовал вчера. Семь голосов за военную экспедицию против вас, четыре против, один воздержался. Я — один из четырёх.

Семь против четырёх. Большинство за уничтожение.

— Однако, — продолжила она, — голосование оказалось недействительным. Потому что за час до него инспектор Ренард представил Совету ваши документы: контракт на убийство и карту с эфиритом. По Кодексу Гильдии, при наличии доказательств нарушения Кодекса со стороны пострадавших магов, военная экспедиция может быть инициирована только после судебного разбирательства. А разбирательство — это месяцы.

Я позволил себе выдохнуть.

— Ястребы в Совете взбешены, — добавил Ренард. — Но их руки связаны. Пока.

— Пока, — повторила Крейн. — Это ключевое слово, барон. Юридическая защита — временная мера. Рано или поздно суд закончится, и Совет снова проголосует. И в следующий раз моих четырёх голосов может не хватить.

— Что вы предлагаете? — спросил я напрямую. Дипломатия — не мой конёк. Я предпочитаю разговаривать как инженер: задача, условия, решение.

Магистр Крейн посмотрела на меня. Долго, оценивающе. Потом сложила руки на столе.

— Я предлагаю сделку.

Сделка была такой.

Гильдия — точнее, фракция Крейн — признаёт право баронства Валье на самооборону. В обмен Арморн передаёт Гильдии пятерых пленных магов — живыми, здоровыми, с полным перечнем их нарушений Кодекса. Гильдия судит их внутренним трибуналом. Это позволяет фракции Крейн укрепить позиции: она демонстрирует, что Кодекс работает и что нарушители наказываются — даже если их нанял граф.

Кроме того, Арморн обязуется не распространять технологию огнестрельного оружия за пределы своего баронства — временно, до формального соглашения с Гильдией. Взамен Гильдия гарантирует отсутствие военных экспедиций сроком на один год.

Год. Передышка.

— Есть условие, которое вы не озвучили, — сказал я после паузы.

Крейн приподняла бровь.

— Вы хотите знать, как работает оружие.

Не вопрос — утверждение. Я не стал юлить. Она не стала отрицать.

— Не я лично, — ответила Крейн. — Но Совет потребует объяснения. Рано или поздно. Гильдия не может терпеть существование оружия, принципа которого не понимает. Это угроза основам нашей власти.

— Именно, — кивнул я. — И именно поэтому я не могу вам это рассказать. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что как только Гильдия поймёт принцип — она либо запретит технологию, либо присвоит её. В обоих случаях простые люди останутся без защиты. А я создал это оружие не для Гильдии и не для королей. Я создал его для тех, кто тысячу лет жил в страхе перед магами.

Тишина.

Крейн смотрела на меня. Ренард смотрел в стол. Олаф стоял у стены, скрестив руки, и не шевелился.

— Барон, — произнесла Крейн наконец, — вы понимаете, что ваша позиция делает долгосрочное соглашение невозможным? Гильдия не примет мир, в котором существует неконтролируемая угроза.

— Нет, — возразил я. — Гильдия не примет мир, в котором она не является единственной силой. Это разные вещи.

Пауза. Длинная.

— Я предлагаю компромисс, — продолжил я. — Я не буду распространять оружие. Но я не буду раскрывать его секрет. Гильдия получает пленных магов и формальное признание Кодекса. Я получаю год мира и право на самооборону. Через год — мы встречаемся снова и обсуждаем следующий шаг. К тому времени мир изменится, и обсуждать будет легче.

— Или сложнее, — заметил Ренард.

— Или сложнее, — согласился я. — Но это — риск, который мы все берём.

Крейн думала. Пальцы постукивали по столу — единственный признак волнения на безупречном лице.

— Год, — сказала она. — Один год. И ещё одно условие: я хочу видеть выстрел. Лично. Чтобы понимать масштаб угрозы — или возможностей.

Я посмотрел на Олафа. Тот чуть заметно кивнул.

— Олаф, — сказал я. — Выведи магистра во двор. Покажи мишень.

Магистр Крейн стояла во дворе, скрестив руки на груди, и смотрела, как Тим заряжает бронзовую аркебузу с кремнёвым замком. Ренард стоял рядом — его лицо было непроницаемым, но глаза впитывали каждую деталь.

Мишень — толстая дубовая доска с железной пластиной — стояла в сорока шагах.

— Готов, — сказал Тим, прижав приклад к плечу.

— Стреляй, — кивнул я.

Грохот. Дым. Тим дёрнулся от отдачи, но устоял.

Пуля прошила дубовую доску и смяла железную пластину, оставив в ней вмятину глубиной в палец.

Магистр Крейн не вздрогнула. Но цвет её лица изменился — на полтона бледнее. Она подошла к мишени и провела пальцем по вмятине в железе.

— Без магии, — произнесла она тихо. Не вопрос — констатация.

— Без магии мага, — поправил я. — Но с использованием магических материалов. Это важное различие.

Крейн повернулась ко мне. В её глазах было что-то, чего я раньше не видел ни у одного мага: уважение, смешанное с ужасом.

— Вы правы, барон, — сказала она. — Мир изменился. Вопрос лишь в том, к лучшему или к худшему.

— Это зависит от нас, — ответил я. — От всех нас.

Крейн и Ренард уехали на следующее утро. С ними — пятеро пленных магов, каждый из которых дал подписанные показания о нарушении Кодекса Гильдии, обстоятельствах контракта с Графом и деталях операции. Показания записывал Ренард — под присягой, с использованием своего дара выявления лжи.

Я стоял у