Бледные Лица - Влад Апостол

с инструментами, моток прозрачного шланга, пустую пластиковую канистру, старую куртку, которой Матео накрыл плечи, когда ночью начал дрожать. В маленьком офисе мастерской Алекс нашёл пачку влажных салфеток, две шоколадные плитки с белым налётом и аптечку, где почти всё было просрочено, но бинты и пластырь оставались бинтами и пластырем.

На стене офиса висел календарь с видом моря. На июне кто-то обвёл дату красным маркером. Под ней было написано: «Мария — экзамен». Рядом, на полке, стояла кружка с засохшим кофе, и в неё уже упали две мухи.

Матео взял шоколад и сразу положил один батончик обратно.

— Зачем?

— Не знаю. Вдруг хозяин придёт.

Алекс посмотрел на него.

Матео сам понял, как это прозвучало.

— Ладно.

Он забрал второй батончик тоже.

Перед тем как открывать ворота, они осмотрели машину Рамона.

Это был старый тёмно-синий универсал с выцветшей крышей и потёртым рулём. На коврике у водительского сиденья засохла грязь с их обуви. На переднем бампере осталась вмятина после той девушки на дороге. В решётке радиатора застрял кусок ткани. Алекс увидел его и отвернулся.

— Надо убрать, — сказал Матео.

— Я знаю.

Но никто сразу не двинулся.

В бардачке лежали документы на машину, квитанции за ремонт, маленькие леденцы в бумажном пакетике и фотография. Рамон, женщина примерно его возраста, двое детей у каменной стены, у всех в руках мороженое. На обратной стороне было написано: «Летом у моря».

Алекс положил фотографию обратно.

В боковом кармане двери нашёлся маленький блокнот с оторванными первыми страницами. На обложке были следы масла. Внутри — номера телефонов, суммы, какие-то пометки о ремонте. Алекс перевернул страницу и достал ручку из того же бардачка.

Ручка сначала не писала. Он потряс её, расписал на краю ладони, оставив синюю линию на коже, потом наклонился над блокнотом.

— Что вы пишете? — спросил Матео.

— Чтобы кто-нибудь знал.

Он писал медленно, простыми словами, смешивая испанский с португальским там, где не помнил нужного:

«Спасибо Рамону за то, что он был хорошим человеком.

Он подобрал двух людей, которым нужна была помощь. Он хотел помочь девушке на дороге, но она напала на него и укусила за шею.

Это произошло на дороге перед въездом в Бадахос, у съезда к складам. Точного адреса мы не знаем.

Спасибо всем, кто его знал. Он был хорошим человеком.

Мы не угоняли машину. Мы спасались бегством.

Простите, что не смогли ему помочь».

Алекс перечитал написанное. Последняя строка получилась кривой, буквы полезли вниз.

Он положил блокнот в бардачок поверх документов и фотографии.

Матео смотрел на него молча.

— Закройте, — сказал Алекс.

Матео закрыл бардачок аккуратно, двумя пальцами, будто внутри лежала не бумага, а чья-то рука.

Ворота открывались тяжело.

Сначала Алекс снял цепь. Она звякнула слишком громко. Оба замерли. Ничего не произошло. Потом Матео поднял край створки на ладонь, и снизу вошёл серый свет. Он был густой, как дым. Через щель видно было только асфальт, мусор у порога и колесо чужой машины, стоявшей поперёк улицы.

Они ждали.

Минута.

Две.

Снаружи ни шагов, ни голосов.

Только где-то далеко металлический лист стучал на ветру: неровно, с паузами.

Алекс лёг на пол и посмотрел в щель.

Справа — тротуар, у стены перевёрнутая пластиковая корзина, битое стекло. Слева — пустая улица и задняя часть белого фургона. Фургон стоял с открытыми дверями. Внутри темнели какие-то коробки.

— Поднимаем, — сказал Алекс.

Они подняли ворота до середины. Ролики скрипели так, будто будили весь город. Матео стиснул зубы, Алекс держал створку плечом. Когда она наконец зафиксировалась, оба стояли несколько секунд, слушая.

Город молчал.

Туман висел ниже балконов. Не плотный, не белый — серый, грязный, с запахом дыма и горячего камня, который слишком быстро остыл. Он сглаживал края домов, прятал дальний перекрёсток и делал улицу короче, чем она была. Над асфальтом кружили мухи.

Алекс вышел первым.

Под ногой хрустнуло стекло.

Он остановился.

На улице перед гаражом лежали три тела. Двое у фургона, одно почти у стены. Лицом вниз. На одном был рюкзак. На другом форма частной охраны, без куртки, только рубашка и бронежилет, расстёгнутый на груди. Третье тело было маленьким, и Алекс не стал смотреть туда второй раз. Просто понял, что дорога к машине свободна, и ненавидел себя за эту мысль.

Матео вышел следом.

Он увидел то же самое.

— Не смотрите, — сказал Алекс.

— Я уже.

Они не стали спорить.

Сначала Алекс протёр лобовое стекло машины влажными салфетками. Кровь на стекле засохла тонкими коричневыми полосами. Салфетки быстро стали грязными. Матео вынес из мастерской ведро с серой водой и тряпку. Вода пахла железом. Алекс мыл стекло, пока перед ним снова не появилась дорога, пусть мутная, с разводами.

Ткань из решётки радиатора Матео вытащил пассатижами.

Он не сказал ни слова. Просто бросил её в пластиковый мешок, завязал и сунул под верстак в гараже.

Алекс проверил бензин.

Стрелка стояла чуть выше четверти бака.

— До Мадрида не хватит, — сказал Матео.

— Нам сначала надо выбраться из города.

— А потом?

Алекс развернул атлас на капоте. Бумага размякла по сгибам, на одной странице осталось жирное пятно от яблока. Они нашли Бадахос, потом дорогу на северо-восток. Мадрид выглядел слишком большим, слишком очевидным и слишком опасным. Но все другие варианты превращались в цепочку мелких дорог, где топлива могло не хватить уже к вечеру.

— Едем пока можем, — сказал Алекс.

Матео провёл пальцем по карте.

— Здесь, если уйти севернее, есть дорога к Касересу. Потом дальше.

— Знаешь эти места?

— Нет.

— Тогда будем смотреть по указателям.

— Если они ещё есть.

Алекс сложил атлас.

Перед тем как сесть за руль, Алекс открыл бардачок ещё раз.

Блокнот лежал поверх документов. Фотография торчала из-под него краем: Рамон у моря, мороженое в руке, женщина рядом смеётся куда-то за кадр.

Алекс закрыл бардачок.

Двигатель завёлся со второго раза.

Звук показался неприлично громким.

Алекс держал ногу на тормозе, не включая передачу. Ждал, что из тумана кто-то бросится на капот, что из окон появятся лица, что улица вдруг вспомнит, как звучать. Но ничего не вышло. Только мухи взлетели с тела у фургона и снова опустились.

Они выехали медленно.

Сначала по улице с мастерскими и складами. Потом через небольшой перекрёсток, где светофор мигал жёлтым. На остановке стоял автобус с открытыми дверями. Внутри никого не было видно, но на ступеньках лежала детская