Бледные Лица - Влад Апостол

как будто город предлагал выбор, хотя выбора почти не осталось. Дорога на Португалию была перекрыта военными грузовиками. Дорога на Мадрид уходила к широкой трассе, где в тумане стояли машины, много машин, брошенных в обе стороны. Дорога на Касерес выглядела свободнее.

— Туда, — сказал Матео.

— Касерес?

— Да.

— Почему?

— Потому что там меньше машин.

Это было лучшее объяснение из возможных.

Алекс повернул.

Перед самым выездом они остановились у заправки.

Не возле колонок. Там было слишком открыто. Алекс подвёл машину к ряду брошенных автомобилей за мойкой. У одного фургона крышка бака была открыта. Вокруг пахло бензином, резиной и гниющим мусором из переполненного контейнера.

— Пять минут, — сказал Алекс.

— У нас есть пять?

— Нет. Поэтому быстро.

Они работали молча.

Шланг, канистра, чужой бак. Матео первый втянул бензин и сразу закашлялся, согнувшись пополам.

— Выплюнь.

— Я выплюнул.

— Воду не трать.

— Я знаю.

Он вытер рот рукавом. Глаза покраснели, но он снова взял шланг. В канистру пошла тонкая струя.

Алекс стоял рядом с ножом в руке и смотрел на мойку.

Внутри, за мокрыми прозрачными полосами, что-то висело. Сначала он решил, что это тряпки. Потом понял, что это человек. Ремень безопасности от машины был перекинут через металлическую балку, ноги почти касались пола. Под ним стояло ведро.

Алекс отвернулся.

На стекле магазина при заправке висела бумага: «ТОЛЬКО ПО КАРТАМ». Ниже кто-то написал маркером: «БЕРИТЕ И БЕГИТЕ».

— Полная, — сказал Матео.

Они залили бензин в бак. Канистру наполнили ещё раз наполовину и поставили в багажник, обложив тряпками, чтобы не каталась.

Когда Алекс садился за руль, из магазина вышел человек.

Он не выбежал. Просто появился в дверях.

Мужчина лет сорока, в серой футболке, босиком. Одна рука висела вдоль тела, другая была прижата к животу. Лицо обычное. Усталое. Такое лицо могло быть у человека, который не спал двое суток и вышел попросить воды.

Матео замер с открытой дверью.

— Алекс.

Мужчина повернул голову.

Его глаза были пустые не как у мёртвого. Скорее как у человека, который смотрит внутрь себя и оттуда слышит приказ.

Он сделал шаг.

Потом ещё.

Не быстро.

Алекс завёл двигатель.

Мужчина услышал звук и вдруг сорвался.

Это не было похоже на бег. Тело пошло вперёд целиком, без подготовки, словно кто-то дёрнул его за грудь. Босые ноги ударили по асфальту. Рот открылся так широко, что стало видно тёмное горло.

— Садись!

Матео захлопнул дверь.

Мужчина ударился в заднее стекло, когда машина уже тронулась. Удар был глухой, мясной. Стекло выдержало. Он остался позади, но не упал. Просто развернулся и побежал следом, пока скорость не стала для него слишком большой.

Матео смотрел назад.

— Он был нормальный.

— Нет.

— Я имею в виду сначала.

Алекс не ответил.

Они выехали из города.

Не сразу. Ещё были склады, пустые парковки, ряды новых домов без занавесок, мост через сухой канал, под которым лежали машины, съехавшие вниз одна за другой. Но город уже отпускал их. Дома становились ниже. Между ними появлялись пустыри, затем поля. Туман держался над землёй, и дорога исчезала в нём через каждые сто метров.

Алекс впервые за несколько дней нажал на газ сильнее.

Машина дрожала после удара, тянула немного влево, но ехала. За спиной оставался Бадахос — живой на картах, мёртвый в окнах, с открытыми аптеками, пустыми автобусами и игрушечным смехом в подъезде.

Матео держал рацию на коленях.

Она молчала почти полчаса.

Потом зашипела.

— ...объект вышел из городской зоны... направление северо-восток...

Алекс сбросил скорость.

— Это точно про нас, — сказал Матео.

В небе сзади появился звук.

Сначала Алекс принял его за грузовик на соседней дороге. Низкий, тяжёлый, с вибрацией в груди. Потом звук поднялся выше. Стал шире. По зеркалу пробежала тень.

— Вертолёт, — сказал Матео.

Алекс посмотрел в зеркало.

Из тумана сзади вышла тёмная машина с винтами. Она летела низко, вдоль дороги, почти по их полосе, и за ней закручивалась пыль. Вертолёт быстро догнал их, прошёл над крышей так близко, что машину качнуло воздушным ударом, и ушёл вперёд.

Голос ударил снаружи, сверху, через громкоговоритель. Слова ломались в шуме винтов, но смысл был понятен.

— Синий универсал на дороге северо-восточного направления. Остановите машину. Выйдите с поднятыми руками.

Рация на коленях у Матео ожила резким треском и повторила тот же приказ уже ближе, плоско, почти без человеческого голоса.

Матео побледнел.

— Что делать?

Вертолёт развернулся впереди и завис над трассой, носом к ним. Под брюхом что-то блеснуло. Алекс не знал, камера это, прожектор или оружие.

Громкоговоритель повторил, и рация почти сразу догнала его:

— Остановите машину. Выйдите с поднятыми руками.

Алекс медленно убрал ногу с газа.

Машина покатилась по пустой дороге, между серыми полями и туманом, прямо к тени вертолёта.

Глава 10. «Карантин»

Алекс остановил машину не сразу.

Он убрал ногу с газа, потом нажал на тормоз так осторожно, будто под педалью было стекло. Универсал прокатился ещё несколько метров и встал у края дороги. Двигатель продолжал работать. Руль мелко дрожал под ладонями.

Матео всё ещё держал рацию на коленях. Пальцы у него легли на кнопку, будто он собирался что-то ответить.

— Рацию не трогай, — сказал Алекс.

— Я не собирался.

— Тогда убери руки.

Матео отпустил рацию так быстро, будто она обожгла его.

— Они будут стрелять?

Алекс посмотрел на вертолёт.

Тот висел впереди над трассой, чуть выше линии тумана. Винт сбивал пыль с обочины и гнал её по асфальту низкой серой волной. Из-за шума казалось, что земля дрожит не только под машиной, а вообще везде.

— Если дёрнемся — могут.

— Отлично. Очень успокаивает.

— Я не успокаиваю. Я говорю, что делать.

— И что делать?

Алекс хотел ответить, но громкоговоритель снова хрипнул:

— Заглушите двигатель. Ключи на приборную панель. Открыть двери. Выходить медленно. Руки держать на виду.

Теперь приказ был понятен полностью.

Алекс повернул ключ. Двигатель захлебнулся и затих. Сразу стало слышно, как внутри салона щёлкает остывающий пластик, как Матео дышит через нос, как на заднем сиденье перекатывается канистра.

— Слушай меня, — сказал Алекс, не поворачивая головы. — Дверь открываешь медленно. Сначала руки. Не говори, что ты испанец, пока не спросят. Не объясняй про Рамона, про гараж, про трубу. Ничего сам не начинай.

— А если они спросят?