Бледные Лица - Влад Апостол

— Не надо быстро, — сказал он.

— Я и не собирался.

Колёса шли по битому стеклу, по пластиковым обломкам, по листовкам, раздавленным в грязи. На одной листовке крупными буквами было напечатано: «СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ». Ниже — адреса пунктов помощи и стрелки. Кто-то наступил на бумагу грязным ботинком, и половину текста уже нельзя было прочитать.

За поворотом начались жилые дома.

В окнах висели простыни. Не белые флаги, не знаки капитуляции — обычные простыни, выкинутые наружу, чтобы кто-то заметил. На одном балконе стоял детский велосипед. Колесо медленно вращалось от ветра. На другом балконе сидел мужчина в кресле, опустив голову на грудь. Сначала Алекс подумал, что он спит. Потом увидел птиц на перилах и не стал смотреть дольше.

Ни одной живой фигуры.

Только город, который ещё не успел стать руинами, но уже перестал быть местом для людей.

У аптеки лежала очередь людей.

Именно лежала. Люди стояли когда-то вдоль стены, под навесом, один за другим, и так там остались: кто на асфальте, кто на коленях, кто наполовину в дверях. Стекло аптеки было выбито наружу, не внутрь. На двери висела табличка «ЗАКРЫТО», аккуратная, красная, совершенно невозможная в этой улице.

— Не останавливайтесь, — сказал Матео.

Алекс и не думал останавливаться.

На следующем перекрёстке дорога была перекрыта двумя автобусами. Их поставили поперёк, почти борт к борту. Между ними оставили проход для людей, но машина там не пролезала. На крыше одного автобуса лежал человек в форме. Рука свисала вниз, пальцы двигались от ветра, будто он всё ещё пытался что-то показать.

Алекс сдал назад.

— Справа, — сказал Матео.

— Вижу.

Они ушли в узкую улицу между домами. Там туман был гуще, запах сильнее. Машина едва проходила между припаркованными автомобилями. Одна дверь была открыта, Алекс задел её боковым зеркалом; металл скрипнул, зеркало сложилось, но осталось висеть. Он не остановился.

Из подъезда слева вдруг донёсся звук.

Не крик.

Смех.

Короткий, детский, почти счастливый.

Матео резко повернул голову.

— Слышали?

Алекс остановил машину.

Звук повторился. Потом стало ясно: это игрушка. Где-то в подъезде села батарейка, и маленький электронный голос снова и снова выдавал одну и ту же фразу. Смех. Музыка на две ноты. Смех.

На ступеньках лежала пластиковая кукла без руки.

— Едем, — сказал Алекс.

Матео кивнул не сразу.

В конце улицы они выехали к широкому проспекту. Здесь когда-то пытались устроить пункт эвакуации. Палатки стояли рядами, синие и белые, часть повалена, часть ещё держалась на растяжках. На асфальте валялись бутылки, маски, разорванные упаковки бинтов, оранжевые конусы. У одной палатки лежали браслеты — жёлтые, красные, белые. Их было так много, что издалека они казались цветными проводами.

Алекс сбросил скорость.

— Не останавливайтесь, — снова сказал Матео.

— Я ищу выезд.

— Здесь не надо искать.

Он сказал это тихо, но в голосе было что-то такое, что Алекс послушал.

Они объехали пункт по встречной полосе.

За палатками стояла полицейская машина. Дверь водителя была открыта. На крыше уже не мигали огни, только тускло светилась одна синяя лампа, умирая. Рядом лежал человек в форме, лицом к колесу. Кобура пустая.

Алекс проехал мимо.

Потом остановился.

— Что? — спросил Матео.

— Рация.

Матео посмотрел на полицейскую машину.

— Вы серьёзно?

— Если она работает, мы хотя бы будем что-то слышать.

— Там человек.

— Я вижу.

Алекс не хотел выходить. В этом и была правда. Он смотрел на открытую дверь, на синюю лампу, на руку у колеса и не хотел даже двигаться.

Матео отстегнул ремень.

— Я быстрее.

— Нет.

— Я моложе.

— И что?

— И если побегу, не буду думать три минуты перед каждым шагом.

Это было грубо, но не зло.

Алекс хотел возразить, но Матео уже открыл дверь.

Он двигался быстро, почти приседая. Добежал до полицейской машины, заглянул внутрь, отшатнулся, потом снова полез в салон. На секунду его плечи исчезли за дверью. Алекс держал руку на клаксоне, хотя понимал, что клаксон здесь поможет только привлечь всё, что ещё способно бежать.

Матео выскочил обратно с маленькой чёрной рацией и проводом, который волочился по асфальту.

За его спиной в палатке что-то шевельнулось.

Алекс увидел не человека. Только ткань палатки, которая выгнулась изнутри, будто кто-то провёл по ней спиной.

— Матео.

Тот уже бежал.

— Быстрее.

Матео прыгнул в машину, не закрыв дверь до конца.

Алекс нажал на газ.

Дверь хлопнула сама, когда машина набрала скорость.

Рация шипела. Матео крутил колесико, нажимал кнопки, но сначала слышал только треск. Потом сквозь шум прорезался голос, очень далёкий:

— ...сектор юг... не подтверждаю... повторите...

Снова треск.

Потом другой голос, ближе:

— Все гражданские транспортные средства направлять к точке приёма. Самостоятельное движение запрещено. Повторяю...

Связь оборвалась.

Матео посмотрел на Алекса.

— Точка приёма — это хорошо или плохо?

— Не знаю.

— Ничего другого вы сегодня не говорите.

Алекс хотел ответить, но промолчал. Матео был прав.

Они двигались дальше.

Город менялся квартал за кварталом. В центре было больше стекла, больше разбитых витрин, больше тел. У банка на ступеньках лежала охранная рамка, вырванная из пола. У маленького кафе столики остались на улице, на одном стояли две чашки, в одной ещё плавала ложка. У мусорного контейнера сидела женщина в красном платье, прислонившись спиной к стене. На коленях у неё лежала сумка. Она была мертва, но выглядела так спокойно, что Алекс почти поднял руку, чтобы поздороваться.

Потом они увидели первый танк.

Он стоял у круговой развязки, носом к торговому центру. Гусеница слетела с одного катка и лежала на асфальте тяжёлой чёрной лентой. Рядом горела когда-то машина, теперь от неё остался каркас. На башне танка сидели птицы. У дороги валялись гильзы, много, целыми россыпями, как жёлтая щебёнка.

— Здесь был бой, — сказал Матео.

Алекс объехал танк по краю развязки.

— Держись.

Машина перескочила через бордюр. Внутри что-то стукнуло. Рация упала Матео на ноги и снова зашипела.

— ...движение на северной артерии... один гражданский автомобиль... проверить...

Матео схватил рацию.

— Это про нас?

— Не знаю.

— Серьёзно?

— Я не знаю, Матео.

Голос у Алекса сорвался громче, чем он хотел.

Матео замолчал.

Через несколько минут они нашли дорогу к выезду.

Указатель был погнут, но слова ещё читались: «Касерес», «Мадрид», «Португалия». Стрелки показывали в разные стороны,